Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс
Сердце Мэл болезненно сжалось. В груди распустилась странная боль — тянущая, стягивающая, словно невидимая рука сомкнулась на чём-то жизненно важном. Она думала об этом — о таком будущем, о такой доле. Но сколько ни перебирала варианты, тяжесть не становилась легче.
Она убьёт принца. Это было несомненно. Прокрадётся в его покои в ночной тиши, вонзит клинок в сердце — и исчезнет в темноте, прежде чем кто-то успеет её остановить.
Ей только нужно больше времени.
Больше ответов.
Надо быть уверенной — понять, чего именно требует пророчество, — прежде чем исполнить свою роль. А когда поймёт, когда убедится… принц не увидит новый рассвет.
— Тебе полегчало? — холодная решимость в её голосе, должно быть, застала Алину врасплох. Та моргнула, явно ожидая иного — слёз, может быть. Как мало она знала о виверианках.
— Я говорю это не затем, чтобы ранить, — сказала Алина. — От драконийской женщины — виверианской. Это предупреждение. Я не знаю вас, но не пожелала бы такой судьбы даже врагу. Тем более женщине, которая ничего не сделала, чтобы её заслужить.
Мэл позволила себе лёгкую улыбку. В своей сдержанной, жёсткой манере Алина была мила. Корсет принцессы был немыслимо туг — алый шёлк в облипку, закрывающий каждый дюйм кожи. Мэл с трудом сдержала порыв вытащить один из спрятанных кинжалов и распороть этот панцирь.
— Ты можешь дышать в этом корсете? — наклонила голову Мэл. Глаза Алины расширились — видимо, её озадачило, что Мэл не впечатлилась речью про то, что Принц Огня не желает её соблазнять. Мэл постаралась не закатить глаза.
— Ты слышала, что я сказала? — спросила Алина.
— Каждое слово. Твой брат никогда не полюбит такую, как я… что-то про детей в моём животе, ещё что-то про крыло… — Мэл широко улыбнулась на раздражённый взгляд принцессы. — Можно вопрос? От принцессы к принцессе?
— Какой? — зубы Алины сжались.
— Почему? Почему твой брат не мог бы в меня влюбиться?
Алина обернулась почти ошарашенная вопросом.
Мэл задала его в расчёте на выхолощенный ответ, вежливый, отстранённый. Уход от темы. Но когда Алина всё же ответила, слова оказались такими неожиданными, такими обжигающими, что Мэл оцепенела и инстинктивно отступила на шаг.
— Мой брат никогда не полюбит тебя из-за твоих глаз, — сказала Алина. — Потому что он влюбился в такие же. И они его предали.
Глава 21
Магия фэйри сильна, но она совсем иная, чем наша. Их сила рождается из самой природы, тогда как наша, наш источник, — от самих богов. Ни та, ни другая не лучше и не хуже. Обе прекрасны и уникальны. Но я не могу не тревожиться: если мы и дальше будем вести себя свысока, наш союз с фэйри может постепенно рассыпаться в прах. Меня бесит, как иногда говорит Совет, будто важна лишь их магия и никакая иная.
Табита Вистерия
— Она опоздает, — с досадой выдохнула Хейвен. Полуденный зной висел над землёй пламени, как живое существо — удушливый, безжалостный. Драконийцам, впрочем, словно нипочём: ни тени дискомфорта. Впереди высилась арена — колосс из обожжённого камня; только до главного входа идти не меньше двадцати минут. Даже слуги, неутомимо размахивавшие огромными веерами, не могли усмирить беспощадное солнце. Жара оставалась невыносимой, липла к коже, словно расплавленное золото.
Арена была необъятный, и в её размерах чувствовалась история. Когда-то здесь сходились драконы, и огонь с яростью плясал в кровавом зрелище. Теперь назначение изменилось, но тяжесть прошлого всё ещё стояла в воздухе — густая, как зной.
Хейвен сидела рядом с Алиной Ахерон. Драконийская принцесса была облачена в очередной вычурный наряд; её золотые рога усыпали бриллианты, ловившие лучи при каждом повороте головы и разбрасывавшие блики по затенённым ложам. Платье — роскошный алый шёлк — поднималось до самого горла и застёгивалось рядом круглых пуговиц, казавшихся душными, как полуденное солнце. Хейвен мельком подумала: а если их расстегнуть? Может, Алина наконец-то вздохнёт полной грудью. Может, даже станет сносной.
— Королева не присоединится к нам? — спросила Хейвен, удивившись: короля окружал двор, но королевы Сиры нигде не было видно.
— Боюсь, маму свалил ужасный приступ головной боли.
— Пусть побыстрее поправится, — откликнулась Хейвен.
Кай одарил драконийскую принцессу своей фирменной лукавой улыбкой. Алина едва удостоила его взглядом — её равнодушие можно было резать ножом. Хейвен перевела внимание на брата и впилась в него предостерегающим взглядом. Кай театрально выдохнул, откинулся на спинку и сделал вид, что с высочайшим интересом изучает состояние ногтей.
Навесы из тёмной ткани заслоняли благородные ложи от самого яростного зноя. По проходам скользили слуги с золотыми блюдами, доверху наполненными сочным виноградом, сырами и кубками густого драконийского вина. От одного вида у Хейвен свело желудок: с их приезда она почти не ела — аппетит утонул под тяжестью последних событий. Лишь прошлой ночью она пробралась на кухни за едой — и не только для себя, но и для братьев. Она знала: Кейдж прячет свои порции в мешочек в покоях — терпеливо ждёт, пока еда протухнет.
Низкий мерный гул перебил её мысли.
Барабаны.
Первыми в центр арены вышли две сёстры из Дома Песков. Они двигались с лёгкой уверенностью — шаги твёрдые, как зыбь дюн, где они родились. Хейвен завистливо отметила эту уверенность — ту самую, с которой, казалось, ей не суждено было родиться.
На них были свободные штаны, стянутые у щиколоток, — чтобы уходить в песок, не оставляя следов. Короткие топы из той же мягкой ткани были туго перевязаны вокруг груди, открывая живот и руки — гладкие мышцы воинов. Своих знаменитых расгит они не надели, головы от солнца не прикрыли, но лица закрыли карашем.
Барабаны ускорились. Толпа подалась вперёд.
Старшая держала длинный деревянный посох с острым, как жало, лезвием на конце. Она размеренно подняла ладонь к лбу, провела по лицу и вытянула руку в салют.
А затем двинулась.
Её тело текло в ритме, каждый жест попадал точно в глубокий, катящийся бой барабанов. То, что сперва казалось танцем, обернулось куда более опасным — демонстрацией смертоносной точности. Всякий разворот посоха, всякий широкий взмах были выверенным ударом, свидетельством власти над телом и оружием. Рядом сестра Сахира двигалась иначе — медленно, чувственно, завораживающе. Её волны, её повороты будто загипнотизировали зрителей.
Хейвен заметила, как Алина неловко ёрзает на
