Развод. Безумие истинности - Кристина Юрьевна Юраш
Они не уходили. Я словно манила их. Они спокойно плавали по комнате, проходили сквозь стены. Иногда я дергалась, чтобы убрать ноги с пути их следования.
Как только забрезжил рассвет, я легла спать.
И сквозь сон я услышала голос.
— Все, кто видят призраков, быстро сходят с ума… Исход один, — послышался приглушенный голос, а я проснулась, не открывая глаз.
Глава 61. Дракон
Крик разорвал тишину покоев, как лезвие разрезает плоть.
Я проснулся мгновенно. Сон слетел, словно шелуха, не оставив после себя ни воспоминаний, ни тумана.
В руке уже был кинжал — холодная сталь привычно легла в ладонь. Я был готов убить. Готов выжечь всё, что посмело нарушить ее покой. Дракон взревел внутри, требуя крови, требуя уничтожить угрозу.
Но комната была пуста.
Тени лежали там, где им и положено — в углах, под кроватью, за тяжелыми портьерами. Никаких убийц. Никаких заговорщиков. Только она. И дракон не чувствовал опасности.
Я потянул воздух, словно зверь, пытаясь понять, где затаился враг. Ничего.
Эвриала сидела на кровати, поджав колени к подбородку. Ее глаза были широко распахнуты, полные ужаса. Слезы текли по ее щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Она кричала, но звука больше не было. Только хриплый выдох, срывающийся в рыдание.
Я опустил кинжал. Медленно. Позволил себе выдохнуть только тогда, когда убедился: воздух чист. Здесь нет врагов, которых можно пронзить клинком.
— Они здесь… — прошептала она, и ее голос дрожал от страха. — Ангрис, они здесь…
Я смотрел на нее, и внутри меня что-то надломилось. Она бредила.
Я стиснул зубы, чтобы подавить боль.
— Я вижу призраков, — шептала она, пряча лицо в ладонях. — Стражник Конрой Келн! У него на медали ошибка… Он очень расстроенный. Там неправильно написано его имя… Безголовая фаворитка… Они здесь… Я вижу их!
Безумие.
Оно висело в воздухе, густое и липкое. Я понимал, что должен чувствовать разочарование. Должен думать о наследниках, о династии, о том, что кровь с дефектом не может править Империей. Ведь нет ничего страшнее, чем безумный дракон на троне!
Но я чувствовал иное. Словно готов принять ее с ее безумием.
Пусть будет безумие. Пусть будет проклятие династии.
Ведь даже ее безумие принадлежало мне. Каждая трещинка в ее рассудке, каждый страх, каждая слеза — всё это было моим. Я обрекал потомков, возможно, обрекал себя на насмешки двора, но сейчас, глядя на ее дрожащую руку, я понимал, что эта женщина уже стоила мне половины лица. И это еще не вся цена, которую я готов заплатить за нее.
Но я не хочу отказываться.
Я подошел к кровати. Она не отстранилась. Наоборот, когда я протянул руку, она вцепилась в меня так, что ногти впились в кожу сквозь ткань рубахи.
«Она ищет во мне опору!» — пронеслось в голове. Я сжал кулак. Я готов стать ее опорой.
Глава 62. Дракон
Мы сидели так несколько часов. Сначала она просто сидела, вцепившись в мою руку, и смотрела в пустоту или водила взглядом по комнате.
Ей было страшно. По-настоящему.
Я чувствовал это по напряжению ее мышц, по лихорадочному жару, исходящему от тела.
Иногда резко шарахалась в сторону, словно в нее летело невидимое копье. Иногда, наоборот, вжималась в мою грудь, ища защиты у того, кто сам был источником ее страха.
Ее плечи дрожали под моими ладонями. Я обнимал ее, заключая в кольцо рук, становясь стеной между ней и тем, чего не видел сам. Ее безумием.
“Ты обрекаешь династию!” — почудился мне хриплый голос отца.
Я скрипнул зубами, заглушая призрачный голос памяти.
— Я делаю то, что должен, — мысленно прошептал я в пустоту. — Чтобы твой труд не пропал. Чтобы их смерти не были напрасными.
Мне не хватало родителей. Не советов, не приказов. Мне не хватало просто знать, что они где-то есть. Что я не один в этом проклятом дворце, набитом крысами и предателями. Я вырос, научился убивать и править, но внутри все еще был тем испуганным мальчиком под их телами, который ждал, что они сейчас встанут и обнимут меня.
“А без нее я обрекаю себя!” — мысленно ответил я.
— Спи, — приказал я тихо. — Я здесь. Никто не пройдет.
Она заснула только под утро, когда серые лучи рассвета начали пробиваться сквозь стекло. Но сон не принес облегчения. Она барахталась в постели, словно в вязкой воде. Кричала во сне. Плакала. Призраки не оставляли ее даже в забытьи.
Я не ложился. Сидел в кресле, наблюдая. Когда солнце окончательно взошло, я тут же вызвал магов.
Они явились быстро. Трое старцев в мантиях цвета ночного неба. Не касаясь ее, они начали манипуляции. Водили руками над ее телом, шептали заклинания, зажигали свечи, которые горели странным, болезненным светом.
— Она говорит, что видит призраков, — произнес я. Голос звучал глухо, не терпя возражений.
Один из магов, седой, с лицом, покрытым сетью морщин, покачал головой.
— О, ваше величество, это очень редкий дар. Это невозможно! — произнес он уверенно, с той надменностью, которую позволяют себе только те, кто читал книги в своей башне, но не видел жизни. — Его называют “второй взгляд”. Второй взгляд открывается лишь избранным, и она… Она не проявляла признаков магии.
Я вспомнил уголь. Вспомнил, как она выжила там, в башне, благодаря забытому крестьянскому способу, который мои ученые мужи назвали бредом. Она была права тогда. Почему она не может быть права сейчас?
— Перепроверьте, — потребовал я. — Поднимите архивы. Конрой Келн и Безголовая фаворитка.
Я начал считать. Про себя. Медленно. Раз… Два…
Маги засуетились. Они верно истолковали мой тон. Время пошло. Они знали: если я досчитаю до ста, а ответа не будет, кто-то сегодня переедет в темницу. И им займется Доджер. А от этого дознавателя даже магия не спасет.
Я отвернулся от них. Сел на край кровати. Взял ее руку. Она была холодной, несмотря на жар тела. Я сжал пальцы, передавая ей свое тепло, свою силу.
— Я могу защитить тебя от многого, — сказал я тихо, чтобы не разбудить, но достаточно громко, чтобы она слышала во сне. — От яда. От стали. От врагов. Но только не от безумия.
Я склонился к ней. Вдохнул запах ее волос — ваниль, слезы и
