Дочь звёздного палача - Элис Нокс
— Прыжок готов, — доложил АТЛАС. — Координаты: система Каирос-12, время в пути восемнадцать часов.
— Прыгать.
Реальность исказилась. Корабль нырнул в гиперпространство.
Полосы света за окнами. Тишина.
Орион откинулся в кресле, закрыл глаза. Провёл рукой по лицу, размазав засохшую кровь на щеке.
— Восемнадцать часов, — пробормотал он. — Достаточно.
Я смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Спокойный. Собранный. Словно не оставил позади ангар, полный трупов.
— Как ты это делаешь? — вырвалось у меня прежде, чем успела остановиться.
Он открыл глаза, посмотрел на меня.
— Что именно?
— Это, — я обвела рукой пространство между нами. — Сидишь как ни в чём не бывало. Как будто… как будто не убил двенадцать человек час назад. Как будто не было… всего этого.
Долгая пауза.
— Хочешь, чтобы я рыдал? — спросил он ровно. — Бился в истерике? Царапал стены в ужасе от содеянного?
Я молчала.
— Это была война, Астра, — продолжал он, глядя на полосы света за окном. — Они пришли убить меня и захватить тебя за награду. Я защищался. Защищал тебя. Всё остальное — детали.
— Детали, — повторила я глухо. — Двенадцать человеческих жизней — детали.
Он повернулся ко мне, и в золотых глазах не было ни капли раскаяния.
— Я бог войны. Убийство — не трагедия для меня. Это функция. Природа. То, ради чего меня создали тысячелетия назад. — Голос был спокойным, почти безразличным. — За свою жизнь я убил больше, чем ты можешь себе представить. Армии. Легионы. Города. Эти двенадцать — капля в океане крови, что я пролил.
Я смотрела на него, и что-то внутри сжималось — не от страха, а от осознания, насколько мы разные. Насколько… чуждым он был в этот момент.
— Значит, тебе всё равно, — прошептала я. — Совсем.
— Нет, — ответил он неожиданно твёрдо. — Не всё равно. Но не из-за них.
Он встал, подошёл ко мне. Опустился на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Единственное, что меня действительно беспокоит, — произнёс он тихо, — это то, что я пошёл на тебя. Когда берсерк стёр разум, и я не различал друга от врага. Я поднял руку, чтобы убить. Целился в горло. В сердце. В то, что убивает мгновенно.
Челюсть сжалась.
— И если бы не узы… ты была бы тринадцатой. Ещё одним телом в том ангаре. И когда разум вернулся бы, я увидел бы твой труп. Разорванный моими руками.
Он коснулся моей щеки — осторожно, почти нежно.
— Вот что не даёт покоя. Не их смерти. А то, что я чуть не убил тебя.
Рука упала.
— Так что не жди от меня вины за наёмников. Её нет. Но если хочешь увидеть, что бог войны способен чувствовать страх — вот он. Страх того, что однажды берсерк не остановится. Что я убью того, кто… — он запнулся, не закончил.
Встал, отвернулся.
— Иди приведи себя в порядок. Обработай раны. Я сделаю то же самое. Потом поговорим о дальнейших планах.
И вышел из рубки, оставив меня одну с вихрем мыслей.
Я сидела неподвижно, глядя на закрывшуюся за ним дверь.
Он не чувствует вины за убийства.
Для него это… нормально. Работа. Природа.
Но боится, что чуть не убил меня.
Что-то сжалось в груди — тёплое и болезненное одновременно.
Я встала на дрожащих ногах, пошла в душевую.
Закрыла дверь. Включила воду — горячую, почти обжигающую.
Стянула окровавленную одежду, встала под струи.
Вода смывала грязь, пыль, остатки чужой крови. Розовые потоки стекали в слив.
Но не могла смыть то, что было внутри.
Я опустилась на пол душевой кабины, обхватила колени.
И позволила слезам течь.
Тихо. Беззвучно. Чтобы он не услышал через узы.
Всё рухнуло.
Семь лет… и за один час всё кончено.
План мёртв.
Глава 13
Я проснулась от тишины.
Не от шума, не от кошмара — от абсолютной, давящей тишины корабля в гиперпространстве. Только монотонный гул двигателей, уносящих нас прочь от Омеги, прочь от резни, прочь от того, что было.
Лежала неподвижно, глядя в темноту над головой. Сон ушёл окончательно, не оставив ни шанса вернуться.
Через узы я чувствовала его — рядом, в нескольких метрах. В кают-компании, которая располагалась через коридор от каюты — всего семь-восемь шагов, не больше.
Где-то между слезами в душе и этим моментом что-то во мне… устоялось. Решение созрело, окрепло, стало единственно возможным путём вперёд.
Больше никакой лжи.
Сегодня.
Сейчас.
Встала медленно, ноги затекли от долгого лежания. Подошла к зеркалу. Бледное лицо смотрело в ответ, тёмные круги под покрасневшими глазами, свежий фиолетовый синяк расползался по левой скуле. Выглядела так, как чувствовала себя — как человек, идущий на казнь.
Собственную.
Натянула простую серую тунику и мягкие штаны. Никакого оружия. Никакой брони.
Если он решит убить после того, что услышит… что ж. Может, так и должно быть.
Глубокий вдох, наполнивший лёгкие до отказа. Выдох, дрожащий, неровный. Ещё один вдох.
Руки всё равно тряслись, когда я коснулась сканера двери. Панель мигнула зелёным. Дверь разъехалась с тихим шипением.
Коридор был пуст, освещён только аварийными полосами вдоль пола. Я прошла босиком по холодному металлу, каждый шаг отдавался в тишине.
* * *
Орион действительно был в кают-компании, именно там, где я чувствовала его через узы.
Стоял у широкого панорамного окна, наблюдая за искажениями гиперпространства — бесконечные полосы света, растягивающиеся до невозможности, исчезающие в точке впереди. Спина прямая, плечи расправлены. Руки сцеплены за спиной. Военная выправка, которая никогда не покидала его, даже в моменты покоя.
Он не обернулся, когда дверь за мной открылась, но я знала — почувствовал моё присутствие мгновенно. Узы пульсировали между нами постоянно, передавая эмоции даже сквозь молчание и расстояние.
— Ты не спала, — произнёс он тихо, не поворачиваясь, продолжая смотреть на звёзды. — Чувствовал всю ночь. Твоё беспокойство. Страх. Что-то ещё… решимость?
Конечно, он чувствовал. Проклятые узы работали в обе стороны, не давая скрыть ни единой эмоции.
— Мне нужно поговорить с тобой, — голос предательски сорвался на шёпот. Я прокашлялась, заставляя звучать громче, увереннее. — О чём-то важном. Очень важном.
Несколько долгих секунд он не двигался. Даже не дышал, казалось.
Затем медленно, очень медленно обернулся.
И выражение его лица заставило сердце болезненно сжаться в груди. Он знал. Ещё не детали, не слова, не историю — но общее направление. Знал, что я собираюсь сказать что-то, что изменит абсолютно всё между нами.
Золотые глаза изучали меня долго, слишком долго, читая каждую эмоцию на моём лице.
