Змеиного царевича невеста - Марианна Красовская
Забавно.
Я не могу сказать, что у нас какая-то там любовь, тем более, с первого взгляда. Но как человек мне этот змей очень даже был по душе. И в голове все чаще появлялась мысль: «А что, если да?». А что, если истинные пары — это не сказки? А что, если мы по-настоящему станем мужем и женой? И плевать, собственно, на его хвост. Выше пояса меня совершенно все в нем устраивало.
Ядик поднял руку и шепнул:
— Зуб, утки.
— Слышу. Как обычно?
— Да. Ты сеть, я лед.
Блондин напрягся, наклонившись. Брюнет застыл, как каменное изваяние. Я едва сдерживала истерический смех, потому что эти двое мне до ужаса напомнили Чипа и Дэйла на заставке любимого мультфильма моего раннего детства. Главное, не ржать, не ржать! Не поймут.
А еще лучше посмотреть на них как художница. И нарисовать бы этакую красоту — уверена, я бы потом загнала иллюстрацию за неплохие деньги. Все любят красивых молодых мальчиков. Но лучше б рубахи снять, конечно!
Резкий бросок Ядика напугал даже меня, что уж говорить про несчастных уток, которые отдыхали в небольшом болотце! Хвост сработал как пружина, рывком отправив своего хозяина в сторону птиц. Но далеко не улетели, сбившись в кучу, словно пойманные невидимой сетью. Хотя почему «словно»? Зубослав, стиснув зубы, развел руки, а Ядик быстро-быстро перебирал пальцами. Из его ладоней вырывались крошечные прозрачные шарики, сбивающие уток. Одна за другой утки шлепались вниз, но до земли не долетали, повиснув где-то над камышами. Истошное кряканье и хлопанье крыльев оглушало.
— Достаточно? — спросил стрелок друга, когда птиц стало вдвое меньше.
— На обед хватит, — хладнокровно ответил Зубослав, распуская невидимую воздушную сеть.
С воплями напуганные птицы рванули в разные стороны. Стало так тихо, что я услышала свое взволнованное дыхание.
— Алена, ты птиц ощипывать умеешь? — дурашливо ухмыльнулся Ядомир. — Мы принесем добычу, твое дело ее приготовить.
— Я не голодна, — буркнула я. — Жрите с перьями, мне-то что.
И первая пошла обратно к каретам.
Готовить? Совсем офонарел? Я ему служанка, что ли? И ладно б Зубослав фигню сморозил, ему простительно, он все же муж, а это-то куда лезет?
— Не обижайся на Ядика, он пошутил, — поймал меня за локоть Зуб. — Конечно, мы все сделаем сами.
— Я не умею птиц потрошить. Я их даже резать не умею. В Яви еда продается уже нарезанная и упакованная в симпатичные желтые лоточки.
— Ты и не должна, это дело воина и мужчины. Не хватало еще, чтобы девушки грязной работой занимались!
Я невольно выдохнула. Нет, умеют же эти гады разозлить! Хорошо, что хоть один понимает, что к чему.
— Вы и в самом деле все это собираетесь сожрать?
Птицы было много, очень много.
— Ну нас трое, Лель. Нам это на сегодня только и хватит. А ночью сменим кучера и закупимся на постоялом дворе.
— Ничего себе у вас аппетиты!
— Ну так мы большие. А представь, сколько дед мой ест… Но ему раз в день хватает, а мы еще молодые, нам надо три-четыре приема пищи.
— А если голодать, то что?
— Мы будем сонные и вялые. Наг может без еды существовать, но быстро двигаться и уж тем более воевать никак не сможет.
— А с кем вы воюете?
— Сейчас ни с кем. Но на границе с черными землями постоянно стычки.
— Что за черные земли? Мне нужно об этом переживать?
— В черных землях чертовщина всякая. Но это далеко и под контролем.
— Чертовщина?
— Не бери в голову. Тебя это никак не касается.
Я молча проглотила его слова. Сегодня не касается, а завтра что-то произойдет, и будет касаться. Надо поспрашивать, но уже позже. Сейчас не время и не место.
Тем более, что в наше отсутствие Гера времени зря не терял: разложил костер, повесил над огнем небольшой котелок, где булькало что-то пахнущее мятой и ромашкой. Наточил и заострил ровные палки. Зубислав сгрузил к его ногам приличную кучу теплых еще уток, достал нож… и я поняла, что мне хочется немного прогуляться. Цветочков там насобирать, бабочек половить.
— Далеко не отходи, тут змеи! — крикнул мне вслед Зуб.
— А то я не вижу!
— Да не мы, обычные! Для нас безопасные, а ты берегиня, тебе может не поздоровиться.
— Ничего, я уже привыкла к ядовитым тварям вокруг, — пробурчала я. — Одной больше, одной меньше.
Но послушалась, далеко не отходила, а после и вовсе залезла в карету за бумагой и карандашами. Пока попрактикуюсь в рисовании, да не рунном, а обычном. Листочки всякие зарисовывать буду, когда мне еще такая удача выпадет?
Через полчаса жареным мясом запахло так соблазнительно, что у меня слюнки потекли и в животе заурчало. Выглянула: мальчики уже трапезничать изволили. Без меня.
Ан нет, увидев меня, Зубослав немедленно махнул рукой:
— Проснулась? Иди попробуй, мы старались!
Утятина была местами обугленной, местами сырой, недосоленой и жесткой. Мне хватило пары кусков, чтобы понять, что не так уж я и голодна. А наги слопали добрую половину мяса и выглядели вполне довольными жизнью.
Некстати вспомнилось, как девчонки в колледже говорили, что мужчина в любви таков же, как и в еде. Неужели наги такие ненасытные и неприхотливые? На Ядика мне плевать, а вот что касается Зубослава… Хотелось бы верить, что он в постели более изыскан!
Глава 24
Слава и везение
Алена
Столице не удалось меня поразить. Я ожидала чего-то большего: красивых дворцов, белокаменных домов, широких улиц, парков и фонтанов. Да, я избалованная, знаю. Но можно было хоть фонари красивые поставить и вывески в порядок привести? А то они то пестрые, то вульгарно-золотые, то вообще с ошибками. Стыд и позор! А мостовая? Да я всю задницу себе отбила, когда наша карета загрохотала по брусчатке! Ой, а что это — салон красоты?
— Зуб, а салон красоты — это для всех или только для нагов?
— А у тебя хвост вырос? — удивился Зубослав. — Надо же, а я и не заметил!
Я ударила его в бок, сильно и неожиданно. Он скривился, но сразу понял, за что:
— У нас тут свои тонкости, Лель. В салонах красоты, например, змеицам помогают при линьке.
— При линьке? — повторила я как попугай. — Это как?
— У нас чешуя
