Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

дать ему эти полномочия, потому что иначе он работать отказывается. А без него я, ясное дело, пропаду и умру от голода и холода, потому что только он способен обо мне позаботиться. И именно об этом его просил милорд Рейвенкрофт — обеспечить своей жене приемлемый ее статуса уровень жизни. И для этого я должна стать тише воды, ниже травы, а лучше сидеть как мышь в своей комнате и не мешать гномам выполнять свою работу.

Остальных гномов я отпустила, конвой изображал мебель, поэтому никто не мешал нам спорить и доказывать друг другу, что и как должно быть.

На угрозы управляющего я разозлилась и сказала, что я не против, чтобы он катился отсюда колбаской по Малой Спасской. Гном посыл понял правильно, но потребовал компенсацию за упущенную выгоду и ущерб репутации, пригрозил судом. Суд мне в данных обстоятельствах был не нужен, и я намекнула, что милорд этого не одобрит, и напомнила про участь служанки в контексте того, что ее на крутых поворотах даже охрана, приставленная милордом к своей жене, не уберегла.

Охрана или устыдилась своей некомпетентности, или увидела в этом что-то свое, но перестала прикидываться частью интерьера и принялась уверять, что уважаемого гнома, если он того пожелает, они непременно проводят обратно со всем почетом.

Господин Скальбрек предложению не обрадовался и предложил забыть старые договоренности и составить новый договор со мной как хозяйкой рудника, на предмет того, что он станет управляющим. Сказал, что у него даже типовой вариант соглашения есть с собой. И начал давить на то, что, по уверениям моего супруга, я слаба здоровьем и нуждаюсь в отдыхе и заботе, что подтверждает мой вид. Потому что миледи так выглядеть ни при каких обстоятельствах не может, если, конечно, у нее все в порядке с головой.

Намек на то, что я умалишенная, и гном готов за некоторые преференции не доносить этот факт до милорда, мне не понравился, и не уступить ему ни в чем стало для меня еще более принципиальным. Но все упиралось в один факт — гном был мне нужен.

То, что король не убирал отсюда каторжан, потому что хотел угодить эльфам — была только половина дела. Вторая заключалась в том, что деть их было некуда, кроме как отправить воевать с Таригором. А приезд гнома давал людям как раз ту надежду, которую пока не могла дать я — что он найдет руду или камни, которые нужны Трассерии, и тогда у них все снова будет по-прежнему — работа, минимальный достаток и вера в будущее. Это я поняла из разговора со счетоводом, когда он прибежал и в ажиотаже заявил мне, что я срочно должна дать разрешение снабдить господина рудознатца секретными картами с итогами предыдущих геологоразведок. Так и выяснилось, что меня тут не ждали, а вот Рагнара Скальбрека — очень даже.

Так что прогонять гнома я, конечно, не собиралась. Просто я не люблю, когда мной командуют и задвигают в сторону.

Но и его понять можно — он сорвался с места и проделал непростой путь, и все потому, что надеялся обосноваться тут надолго, став управляющим. И такой облом — рудник как бы есть, но денег он не приносит. Когда найдут что-то стоящее и разработают новые шахты, неизвестно, деньги милорда кончаются, население неплатежеспособно, а жен и детишек кормить надо. Тут любой в отчаянье впадает, даже гном. Тем более, что и сам по своей воле Рагнар теперь отсюда уехать не может.

— Да как вы не понимаете, госпожа Александра, я клятву вашему супругу принес, что позабочусь о вас. А вы что творите? То чего-то с каретой мудрить надумали, то охрану отослали, вместо себя служанку отправили. Да я поседел, когда узнал, что ваша карета в обрыв упала! — гном яростно дернул себя за бороду, показывая, что седых волос в ней прибавилось. — Я же для вас стараюсь денег заработать, явно же проходимцы эти к вам пристали, чтобы ограбить вас! Или, может, их как шпионов прислали. А вы ведь не поймете даже, что вас облапошили.

— То есть вы меня еще и за дурочку держите? — спросила я, тоже исчерпав все угрозы и аргументы.

Он промолчал, но так посмотрел, что я поняла — держит.

— Ладно, давайте так — вас наняли рудознатцем, и я прошу вас заняться именно этим. Вы в течение трех месяцев не пытаетесь ничем здесь управлять и во что-то вмешиваться. Если хотите поучаствовать в моих проектах — обсуждаем отдельно. Я за это время докажу вам, что в состоянии отличить мошенников от уважаемых гномов и умею вести дела, как деловая женщина, а не как сумасбродная девица. Тогда и обсудим договор. Если у меня получится чего-то добиться и заработать денег, то подпишем его на моих условиях. Если же время покажет, что я ни на что не гожусь, — на ваших. И тогда я буду сидеть как мышь в своей комнате и о балах и нарядах даже заикаться не буду.

Рагнар расплылся в широкой и хитрой гномьей улыбке, не сулящей мне ничего хорошего:

— Хорошо, госпожа Александра! Только три месяца много, вас к этому сроку уже и казнить успеют. Хотите что-то доказать так сделайте это за месяц, идет?

И мне не оставалось ничего, кроме как согласиться. Так я и вляпалась в бессмысленный и беспощадный спор, доказав в очередной раз, что слабоумие и отвага — наше все.

***

Так день прошел в хлопотах и устройстве гномов, и только на следующий день мы с эльфенком отправились на рудник. Рагнар смотрел на пацана крайне неодобрительно, качал бородой и приставил ко мне двух своих людей. Они не то что раздражали, но ходить везде толпой я не привыкла, а гномы оказались еще упрямее конвоя, приставленного супругом.

— Ну и зачем все это? — спросила я у управляющего, когда мы целой делегацией прибыли на рудник, чем изрядно удивили всех.

— Чтобы случись что, у вас, госпожа Александра, были свидетели, что вы с малолетним шпионом ничего дурного не замышляли! — отчеканил гном.

С этим все согласились. Элиан, наш отважный эльфеныш, спустился в шахты вместе с Ольгардом, увязавшимся за нами счетоводом, и гномами, ну а мы с господином Скальбреком отправились бродить по округе.

— Это ж сколько тут этой розовой соли! — обрадовался рудознатец, оценив добытое. Потом попробовал ее на вкус и скривился: — Эх, жалость какая, горькая, в пищу негодная.