Бесконечные мы - Иден Батлер
Ее прикосновение вывело меня из оцепенения. По крайней мере, оно заставило меня пошевелиться. Она коснулась меня, и это было похоже на разряд электричества. Пальцы прижались к моей руке, обхватили и потянули на себя, словно ожидая, что я последую за ней, будто сопротивление ей было недопустимо.
Ее хватка усилилась, когда я последовал за ней внутрь, и внутренний голос начал истошно кричать мне, что нужно ретироваться и убраться подальше от этой девчонки, пока я не наделал глупостей и меня не обвинили в этом. Но потом я снова взглянул на нее, и этот голос мгновенно затих.
Эта женщина не была похожа ни на кого, кого я когда-либо раньше встречал в своей жизни. Она была высокой, что подчеркивалось темными колготками, которые были надеты на ней, и свободным ярким топом с бахромой зеленого и желтого оттенков, кисточки которой казались ростками, обхватывающими ее тонкую талию, и доходили почти до бедер. Но она точно не была нежным цветком, а напоминала скорее связку воздушных шаров, подобную тем, которые придурковатые клоуны скручивают в фигуры животных, чтобы произвести впечатление на бестолковых шестилеток. В этой женщине было так много красок и звуков: белизна ее кожи, кричащий оттенок темных губ, звяканье браслетов на запястье и объемная копна длинных волос каштанового оттенка, которые в беспорядке завивались в локоны и свисали до самого пояса.
Но не хаос цветовой гаммы, в который она была облачена, удержал меня от того, чтобы броситься наутек. Дело было в ее взгляде, и в паузе перед тем, как она заговорила, как будто она точно знала, кто я и почему постучался в ее дверь.
Я сам уже напрочь забыл, зачем пришел к ней.
Проклятье. В моей жизни точно было недостаточно сна.
Когда она перестала разглядывать меня и с ее лица исчезла легкая ухмылка, она прищурилась, глядя поверх моей головы, словно что-то обдумывая, так, будто ей требовалось определить, в чем мой изъян.
— Дело плохо.
Она помахала своими длинными пальцами над моей головой, проводя одной рукой вверх и вниз по моему телу, нарушая возникшую паузу и сбивая меня этим с толку.
— Это неправильный цвет.
Еще один взмах, и я наконец-то взял свои мысли под контроль настолько, чтобы отойти от этой сумасшедшей, хотя она увлекала меня все дальше в свою квартиру.
Я наконец вновь обрел голос и разум.
— Дерьмо, которые ты слушаешь слишком громкое, — выдал я, собрав весь здравый смысл, на который был способен, оглядывая ее захламленную квартиру.
— Что? — спросила она.
Ее карие глаза были широко раскрыты и выглядели совершенно невинными.
Мой взгляд остановился на старом проигрывателе пластинок в углу — крутящемся, и с поднятой иглой.
— Эта музыка что…звучит из твоего проигрывателя?
Она нахмурилась, но скорее смущенно, чем враждебно. У нее был тот тип лица, который бывает у некоторых женщин — словно ни слезы, ни беспокойство или грубость не могли помешать ей быть привлекательной. И она была такой. Красивой. Для высокой, худощавой белой девушки она была чертовски красивой.
— Проигрыватель, колонки — ты должна сбавить шум. Я и так не могу спать, а тут еще этот гребаный…
— Не стоит так сквернословить.
Она снова потянулась ко мне, суетливо, но при этом очень настойчиво ведя меня к тому, что по моим предположениям, должно было быть диваном, но выглядело как стопка мягких матрасов с набросанными на них одеялами и подушками. Все помещение напоминало мне цирковой караван — глубокие и насыщенные цвета, гобелены и покрывала, наброшенные на все предметы мебели, абажуры, похожие на влажную мечту какого-то бродяги, и цветы, как засушенные, так и живые, стоящие в вазах на подоконниках и каминной полке. В воздухе витал густой аромат чего-то, напоминающего траву, чего-то липкого и сладкого, но одновременно слишком цветочного, чтобы быть чем-то подходящим для курения.
Она пристально смотрела на меня, и ее взгляд был жестким и оценивающим. Я вернул все свое внимание к ней, пытаясь не зацикливаться на том факте, что я стал излишне любопытным, с интересом разглядывая ее квартиру. Но при этом я не желал окончательно сдаваться.
— Эм… не лезь ко мне с комментариями по поводу того, что исходит из моего рта…
— Присядь.
Когда я сложил руки, сдерживая очередное ругательство за зубами, по одной только Богу известной причине, она вскинула брови и ее кофейного цвета глаза продолжили изучать меня вдоль и поперек. Я хотел сказать ей, чтобы она шла на хрен. Думал о том, чтобы просто уйти, не сказав ей ни слова, но выражение ее лица, серьезное и манящее одновременно, заставило меня остаться на месте. Черт, ошибочно было бы недооценивать эту женщину, независимо от того, схожи ее глаза с ланью или нет.
После продолжительного разглядывания она кивнула мне на диван, уставившись на меня так, словно давно лишилась какого-то своего барахла и уже и не надеялась его отыскать. Спустя еще несколько мгновений затянувшегося напряженного взаимного разглядывания, я сдался, потому что смертельно устал и не хотел спорить с незнакомой мне чокнутой девицей.
Каким-то образом она все же заставила меня сесть. И я сделал это, наплевав на здравый смысл, которым наделил меня Бог. Никто не мог командовать мной, но эта женщина нашла способ заставить меня войти в ее дом и сесть на ее диван с помощью всего лишь нескольких слов, и все они были адски властными.
— Теперь я хочу, чтобы ты расслабился и глубоко дышал. Я собираюсь сфокусировать твою ауру…
— Так, дамочка…
— Просто расслабься. Мне нужно выяснить, в чем проблема.
Еще один взгляд, и она расслабила выражение своего лица, вздернув нос, и глубоко вдохнув.
— Теперь закрой глаза.
Приказав это, она сама проделала то же самое. Я закрыл глаза, все еще не обладая хоть какой-то информацией о ней.
Ее образ — эти длинные ниспадающие каскадом волосы, мягко звенящие браслеты, кофточка, окутывающая ее тело — все это маячило у меня за веками. Она пахла жасмином — причудливым ароматом, который я узнал благодаря Люку, моему соседу по комнате в колледже, который считал себя единомышленником Эрики Баду 13 и готовясь к получению работы, ходил по магазинам, где продавались всевозможные необычные эфирные масла. Жасмин был любимым ароматом Люка, и из всех тех мерзких масел, которые он приносил в нашу комнату, жасмин меньше всего напоминал запах задницы. На ней он пах…лучше, чем любое чертово масло, эфирное или нет.
— Боюсь, в твоем эфирном поле есть
