Прикованная к Анубису - Дани Медина

Я начинаю листать страницы и читаю имя бога Тота. Я смутно припоминаю его из того, что рассказывала мне мама — что-то о том, что он бог письменности и мудрости. Эта книга кажется настоящей, как будто ее страницы и впрямь сделаны из папируса. С каждым новым листом я читаю историю, которая путается в моей голове. Алкоголь, безусловно, делает меня заторможенной и рассеянной.

Я улыбаюсь, когда переворачиваю страницу и нахожу старинное изображение Анубиса. Я провожу рукой по картинке, и текстура листа царапает пальцы. Под его изображением написано имя, и я заставляю свой разум вспомнить годы обучения с матерью.

— Мортиус, — шепчу я, распознав надпись.

Мои мысли уносятся далеко, потому что я никогда не слышала, чтобы у Анубиса было имя. На его груди рваная рана от трех следов когтей, а его глаза золотые, как и украшения на голове. Несмотря на ветхость, книга все еще сохраняет немного цвета.

— Анабет! — я вздрагиваю от голоса Пола, зовущего меня.

— Ау! — я закрываю книгу.

— Твоя очередь, — я несколько раз моргаю.

Неужели время пролетело так быстро?

— Уже знаешь, что будешь бить? — спрашивает Сами, вставая с кушетки татуировщика.

— Да! — я спрыгиваю с дивана с книгой в руках, открывая страницу с изображением Анубиса. — Сможете сделать это? — я указываю на картинку.

— Это займет некоторое время, — предупреждает он. — Но кто торопится, верно?

— Никто! — кричит Кристи. — Пойдем купим еще выпить и что-нибудь перекусить. Анабет Бенет собирается сотворить грандиозную херню, и мы должны ее поддержать.

Мужчина сканирует изображение, распечатывает фото, делает переводную картинку и затем, когда эскиз готов, велит мне лечь, чтобы он мог перенести его мне на кожу.

Я снимаю кроп-топ и ложусь на кушетку. Я без бюстгальтера, и мне на все плевать. Внезапно меня охватывает желание продолжить чтение этой книги. Ничто больше в этом месте не кажется мне таким же интересным, как она.

Кажется, время для меня снова останавливается, когда я погружаюсь в рассказанную там историю. Мои друзья смеются, едят, болтают с татуировщиком, пока я чувствую боль от игл, царапающих мою кожу. Мне приносят еще выпивку, и я опрокидываю несколько шотов, заканчивая читать книгу в своих руках.

— Что ты там так зачиталась, Анабет? — спрашивает Сами, закидывая в рот горсть чипсов.

— Старинная книга, совсем не похожая на все, что я читала раньше, — говорю я. — Где вы ее достали? — спрашиваю я татуировщика.

— Не знаю, многое уже было здесь, когда я купил салон несколько лет назад, — отвечает он, не отрывая внимания от татуировки.

— Это иероглифы? — спрашивает Кристи.

— Да.

— Прочитай нам что-нибудь, — она воодушевляется, опрокидывая еще один шот.

— Тут есть кое-что похожее на свадебную церемонию, вроде клятв, — я открываю книгу на странице, где находится изображение Анубиса. — Думаю, будет справедливо посвятить свою жизнь Анубису на моей спине, не так ли?!

— Согласны! — хором говорят они, и я читаю клятву вслух.

— «Нашими кровными узами я навеки приковываю себя к твоей жизни, будучи преданной, послушной и покорной, и тем самым позволяю тебе вести меня через Дуат, сквозь порталы и время, никогда не покидая меня».

Я пугаюсь, потому что могу поклясться, что буквы вспыхнули, как огонь. Я смотрю на своих друзей, которые выглядят как обычно, и моргаю, снова глядя на бумагу.

Кажется, ничего не произошло.

Наверное, я слишком много выпила…

Через несколько минут татуировка готова, и мы начинаем собираться на выход.

Уже почти рассвело, когда Сами закрывает дверь моей комнаты.

Я, пошатываясь и улыбаясь, иду к своей кровати. Мои босоножки остались где-то между гостиной и коридором. Я снимаю одежду, оставаясь голой, и бросаюсь на матрас, решив, что душ подождет до завтра.

Я просыпаюсь с ужасным похмельем и, несомненно, еще пожалею об этом. Я даже не осмеливаюсь открыть глаза, потому что знаю, что боль станет только сильнее, но и оставаться в постели больше не могу. Все тело ломит, голова раскалывается, во рту горечь и отвратительный привкус.

— Я больше никогда не буду пить, — бормочу я, приоткрыв один глаз и обнаружив, что в комнате темно. — Дерьмо! Я проспала весь день, а мне еще нужно собрать несколько коробок… Анабет Бенет, тебе нужен душ, кофе и еда, — бормочу я план своих дальнейших действий и перекатываюсь голой по кровати.

Я пугаюсь, не достигнув сразу края, и перекатываюсь еще раз, снова не достигнув цели, что сбивает меня с толку.

— Могла бы покатиться в другую сторону, — ворчу я себе под нос, чувствуя, как болит голова. Я открываю глаза, удивляясь тому, что перекатилась дальше кровати и не упала.

Надо мной я вижу грозовое небо, как в разгар бури.

Я все еще пьяна и теперь брежу?!

Я сажусь на кровати, несколько раз тру глаза и снова смотрю вверх.

— Я думал, ты мертва, — из тени доносится дикий голос, от которого у меня волосы встают дыбом до самой души.

Я смотрю в сторону звука и вижу Анубиса ростом более двух метров, точь-в-точь как на картинке в книге.

— Что такое, язык проглотила?

2. Брачный контракт

МОРТИУС

Я почувствовал тот самый момент, когда меня призвали.

Возникла энергия связи, словно какая-то душа взывала ко мне кровью и словами настолько древними, что мои чувства охватило недоумение. Но когда маленькое обнаженное тело упало на мою кровать, я не смог сдвинуться с места.

Несколько часов я стоял там, разглядывая каждый изгиб ее тела и нежность ее кожи. На ее коже, в верхней части спины, красуется татуировка с моим изображением, и она довольно внушительных размеров.

Возникает вопрос: что за культ люди там изобрели?

Она — человек.

Маленькая.

Смертная.

Вкусно пахнущая.

Это и есть самый волнующий момент: запах. Ее длинные волосы светлые, а белоснежная кожа контрастирует с черными простынями, застилающими мою постель. Мне любопытно, я чувствую, что ветры Дуата сменили направление. Несомненно, кто-то послал мне подношение, и мне необходимо понять, каковой будет динамика нашего совместного существования, поскольку я более чем уверен, что принял его с готовностью.

Не так уж часто о таком боге, как я, вспоминают во время ритуалов жертвоприношения, но не сказать, чтобы я вообще никогда ничего не получал. Мое удивление вызвано тем, что это душа, а не