Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон
— А до тех пор я сделаю из тебя идеальное оружие, способное подобраться к моему отцу и убить его. Но сейчас ты ещё слишком далека от этого, Кира. Ты упрямая, непослушная, импульсивная — и именно за это я тебя люблю. Но до идеальной шлюхи, которой тебе придётся стать, тебе ещё очень далеко. Так что привыкай: я использую каждую игрушку, каждую верёвку, каждую цепь и каждый кнут, которые у меня есть.
Он тяжело дышал, и в его глазах было что-то почти безумное, чего Кира раньше никогда не видела.
Когда Натаниэль наконец отпустил её, она рухнула на ковёр, задыхаясь и хватаясь за горло.
Он спокойно вернулся в кресло. Полотенце окончательно распахнулось, и Натаниэль лениво обхватил рукой свой член, второй рукой подзывая её ближе.
— Иди сюда.
Неохотно Кира подползла к нему на коленях, но так и не прикоснулась.
Она ждала приказа взять его в рот.
Но вместо этого Натаниэль начал медленно дрочить прямо у неё перед лицом.
Кира хотела снова послать его нахуй.
Но воспоминание о его пальцах на своём горле всё ещё сидело внутри слишком свежо.
— Поиграй с собой, питомец.
Она замерла.
— Давай же, — тихо подтолкнул он. — Кончи для меня.
Кира нерешительно опустила руку между ног.
Боже.
Даже просто прикоснуться к себе снова было почти слишком приятно.
И всё же делать это прямо перед Натаниэлем было мучительно неловко.
— Вот так. Продолжай.
Его кулак медленно двигался по члену.
Щёки Киры горели, пока она ласкала себя под его внимательным взглядом. Она пыталась не смотреть на него, пыталась вспомнить, каким Натаниэль был раньше.
Но всё, что она сейчас видела, это холодную жестокость Хенрика в его глазах.
— Не думаю, что смогу так кончить, — тихо пробормотала она.
Натаниэль улыбнулся.
— О, сможешь. И я собираюсь наслаждаться каждой секундой. А теперь смотри на меня и продолжай.
Раздражение снова вспыхнуло внутри, но Кира не остановилась.
Она двигала пальцами между ног, отчаянно пытаясь забыть о присутствии Натаниэля.
Это было невозможно.
Особенно когда он продолжал заставлять её смотреть на себя.
И к собственному ужасу Кира почувствовала, что становится ещё влажнее.
Настолько, что её пальцы начали двигаться с тихим влажным хлюпаньем.
Улыбка Натаниэля стала шире.
— Слышишь это, питомец?
Кира мгновенно застыла.
— Нет.
— Не вредничай и не останавливайся. Мне нравится слышать, насколько ты мокрая.
Жар вспыхнул у неё по всему лицу.
Даже уши начали гореть.
Она уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но Натаниэль перебил её:
— Покажи пальцы.
— На.
Кира резко вскинула руку, сунув ему средний палец прямо в лицо.
Но Натаниэль только рассмеялся.
И в этот момент она с ужасом заметила, насколько влажными были её пальцы. Между ними тянулись липкие блестящие нити её возбуждения.
Он схватил её за запястье раньше, чем она успела отдёрнуть руку.
Кира замерла, одновременно умирая от стыда и не в силах отвести взгляд, когда Натаниэль медленно лизнул её ладонь, а затем втянул её пальцы в рот один за другим.
— Ты такая вкусная, — пробормотал он.
— Серьёзно? — недоверчиво спросила она.
— О да. И, к счастью, мы не договаривались о том, что мне нельзя вылизывать твою киску.
Увидев выражение её лица, Натаниэль довольно усмехнулся.
Кира резко выдернула руку, как только он отпустил её, и отшатнулась назад, падая спиной на ковёр. Халат распахнулся, обнажая её грудь.
Взгляд Натаниэля тут же потемнел от голода.
Он медленно скользнул глазами по её телу сверху вниз, приоткрывая губы, за которыми мелькнули клыки.
— А теперь, питомец… доведи себя до конца.
— Ладно. Но сделаю я это в своей комнате. Пока.
Кира резко вскочила на ноги и направилась к двери.
С неё было достаточно игр Натаниэля.
По крайней мере, именно так она пыталась себя убедить.
Потому что сердце колотилось как сумасшедшее, а какая-то предательская часть внутри всё равно надеялась, что он её остановит.
Она услышала движение за спиной и тут же сорвалась на бег.
Бесполезно.
Едва Кира дотянулась до ручки двери, как Натаниэль уже схватил её и легко поднял над полом.
Он проигнорировал все её протесты, пока нёс её обратно к кровати.
Через минуту её ноги и левая рука уже были привязаны к столбикам кровати.
Правую руку он оставил свободной.
Специально.
Чтобы она могла «поиграть» с собой.
Вот только хрен ему.
— Кажется, тебе нужна дополнительная мотивация, — сказал Натаниэль, когда Кира демонстративно отказалась прикасаться к себе.
Он забрался на кровать и опустился на колени над её головой.
— Ч-что ты делаешь?
— Мы будем заниматься этим столько, сколько потребуется, питомец, — спокойно ответил он, устраиваясь коленями по обе стороны от её головы.
А потом наклонился вперёд.
Кира ахнула, когда почувствовала, как его яйца опустились ей на лоб.
Тяжёлые.
Тёплые.
Мягкие и плотные одновременно.
Шероховатая кожа мошонки ощущалась слишком реально, слишком интимно, и от этого по её телу прокатилась волна унижения.
Стыд.
Позор.
И эта проклятая ноющая жажда между ног, которая всё ещё хотела, чтобы Натаниэль выбил из неё все мысли и чувства.
А потом она почувствовала тепло его мошонки ещё отчётливее.
И думать о чём-то кроме происходящего стало почти невозможно.
Потому что…
Блядь.
Это были его яйца.
У неё на лице.
Может, ниже пасть уже было невозможно.
И всё же странное чувство безнадёжности, накрывшее её, оказалось почти успокаивающим. Она позволила себе утонуть в этом тёмном смирении, которое Натаниэль ей навязывал.
Медленно её рука скользнула вниз к клитору.
Натаниэль одобрительно зашипел.
— Вот так, хорошая девочка. Трогай свою грязную маленькую дырочку. Покажи мне, как тебе это нравится.
Его похвала разжигала её не меньше, чем оскорбления.
Кира ускорила движения, лаская себя всё быстрее и глубже, больше не пытаясь скрыть возбуждение под его пристальным взглядом. Потребность кончить стала сильнее стыда. Она двигала пальцами внутри своей мокрой киски, тяжело дыша, пока вся накопившаяся тоска и разочарование не обрушились на неё разом. Ощущения были такими острыми и переполняющими, что ей казалось ещё немного, и она расплачется.
Натаниэль убрал яйца с её лба.
— Продолжай, — приказал он, располагая свой член возле её лица и отводя ствол в сторону.
Когда он отпустил его, член качнулся обратно и ударил её по щеке.
Шлепок.
— Эй! — нахмурилась Кира, но в следующий момент её губы задело головкой его члена, когда тот снова качнулся к её лицу.
Шлепок.
На глазах выступили слёзы.
Это было почти хуже, чем его яйца у неё на лице.
Нет.
Точно хуже.
Очередное унижение.
Очередная новая
