Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина
— Нет-нет, Эмма, я просто заблудилась немного, — пролепетала Мари, успокаивающе выставляя ладони вперёд и окидывая взглядом три огромных сундука, громоздившихся возле девушки.
— Я Элли!
Мари уже не обращала внимания на её имя. В голове бушевало противоречие. Острая боль. Ясное понимание: если она вернётся домой, Закари там не будет.
Глава 13. Новая Мари
Вдох.
Выдох.
Поцелуйвключицу— ивотонужесновауеёрта.
От соприкосновения их языков рождалось напряжение, разгоралось желание — и в нём Мари задыхалась. В отличие от прочих поклонниц Закари, она не просто плавилась под его напором: она горела. Горела, как неопытная девочка, которой и была на самом деле. Обжигалась — но всё равно тянулась и требовала большего.
Стоналаемувгубы.
Теряласопротивление, рушила свои жезапреты.
Есличто-тоимоглоеёостановить, тоэтапричинаиспариласьспротяжнымстоном— втотмиг, когдаонвошёлвнеёпальцами.
Влажно.
Горячо.
Марираспахнулаглаза.
Вокруг— тьма.
Ещёночь?
Тело содрогалось — то ли от неостывшего потрясения, то ли от сладостного возбуждения. Она провела пальцами по ключице, словно пытаясь уловить призрачное прикосновение чужих губ.
Кожа горела, простыни липли к телу, влажные от испарины.
Соноказалсядоболиреалистичным.
Зак стоял перед ней — так близко и одновременно недостижимо. Его глаза, обычно насмешливые и холодные, теперь сияли нежностью и желанием. Он смотрел на неё так, как никто прежде, — будто она была самым драгоценным сокровищем на свете.
Там, восне, всёбылоиначе.
Не осталось места колкостям и поддразниваниям — только искренность и страсть. Мари ощущала, как тело откликается на его близость: кровь приливала к щекам, дыхание учащалось.
Еёпальцыскользилипопростыням.
Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Невинность делала эти ощущения ещё острее, ещё запретнее. Во сне она позволила себе то, о чём боялась даже думать наяву: полностью отдаться.
ДолгоМарилежаланеподвижно, пытаясьосмыслитьпроизошедшее. Щёкипылали, вдушецарилхаос: смущениеистыдпереплеталисьсновым, незнакомымчувством.
Иосознание: всёэтопробуждаетвнейон.
Почтинезнакомыймужчина… илиуженесовсем?
Она закрыла глаза, стараясь собрать мысли воедино. Пальцы машинально теребили край простыни, дыхание по-прежнему срывалось.
Внутри разливалось тепло.
Рука скользнула по лицу, будто пытаясь стереть остатки сна. Но воспоминания оставались яркими, почти осязаемыми. Мари понимала: теперь она будет возвращаться к этому сну вновь и вновь — до той минуты, когда увидит Зака наяву.
И это что-то, растекающееся внутри сладкой патокой, изменило в ней всё.
* * *
— У тебя выходит все лучше и лучше.
Довольно кивает Лилит после двадцатого её поклона.
Мари улыбнулась, стиснув зубы. Плечи и спина ныли: осанка — краеугольный камень элегантности, и каждое движение требовало усилий.
Затем они приступили к примерке нового гардероба, который привезла Элли.
— Я рада, что сумела подобрать для тебя столь удачные ткани и оттенки, — с улыбкой заметила Лилит, наблюдая, как Мари за ширмой меняет уже пятое платье. — Тёмно-синий, бордовый, белый, кремовый — все тебе невероятно идут!
А вот самой Мари приглянулось лишь одно — чёрное платье, в котором она и осталась. Роскошное и в то же время непритязательно-строгое, почти театральное: пышная юбка, собранная в многочисленные складки и оборки, плавно ниспадала до самого пола, словно тёмная волна, готовая поглотить пространство. Лиф плотно облегал фигуру, подчёркивая линию талии, а рукава, украшенные изящными рюшами, придавали облику загадочность, будто шепот тайны. Мари не могла оторвать взгляд от ткани — тёплой, податливой, манящей к прикосновениям.
Поймав на себе пристальный взгляд Лилит, Мари резко бросила, заправив короткую чёрную прядь за ухо:
— Что?
Лилит поправила рыжую кудряшку и с изяществом устроилась на диванчике в голубой гостиной, где они провели уже немало времени за время этого обучения, которое походило на издевательство.
Мари боялась представить, как будет эти приобретенные манеры использовать в своем мире.
Александр точно будет подкалывать ее.
— Короткие волосы здесь… — Лилит запнулась, словно взвешивая каждое слово, — не совсем приличны.
— И что?! — Мари сжала кулаки, сдерживая вспышку раздражения. — Мне самой они, между прочим, не по душе!
— Исправь.
Лилит произнесла это так, будто изменить причёску можно было одним щелчком пальцев, без усилий и сомнений. Если это правда, то у парикмахера Юлии, которая отстригала ей это безобразие, отвиснет челюсть, не зря же она по совместительству еще и соседка по лестничной клетке.
— Что? — Мари моргнула, не в силах уловить суть.
— С помощью магии, Мари. Маги́и.
— И как?
— Я через несколько дней уезжаю. До отъезда найду тебе книгу в библиотеке этого замка — по изменению внешности.
— Уезжаешь? — уточнила Мари, изо всех сил стараясь скрыть проблеск радости.
— Скоро смена года. Много работы. Мы с Элли никогда надолго не покидаем столицу.
Мари мысленно отметила: вероятно, в местный Новый год, как и в её мире, развлечения — а в данном контексте дом удовольствий — обретают особую популярность.
Стоп.
Смена года? Новый год?
Значит ли это, что скоро к ней явится тот самый принц?
Тот, кому она поможет — и тут же вернётся домой.
Ура!
Или нет?
Затаённая радость от предстоящего отъезда Лилит мгновенно сменилась острой болью: осознание, что вскоре она покинет этот мир — и Закари, — пронзило её, словно ледяной клинок.
— Попробуй кусочек, — властно, но с тёплой улыбкой произнёс Закари, протягивая ей бумажный пакет с лимонным пирогом и изящную металлическую вилочку.
Они стояли на том же месте — на берегу реки.
Вечернее солнце, склонившееся к горизонту, окрашивало воду в золотисто-розовые тона. Момент мог бы стать романтическим — пикником под закатом, — но морозный воздух щипал щёки, заставлял нос краснеть, а дыхание вырываться короткими облачками пара.
Она взглянула на него с лёгким удивлением, затем осторожно взяла вилочку. Её пальцы на мгновение соприкоснулись с его рукой — и это мимолетное касание отозвалось в груди тёплым, почти обжигающим волнением.
— Ну же, — подбодрил он, чуть склонив голову. — Тоби помогал Матильде его печь и просил передать тебе.
Она аккуратно отрезала небольшой кусочек, поднесла к губам. Первый же вкус заставил её закрыть глаза от наслаждения: нежный бисквит, лёгкая кислинка и тонкий аромат ванили сплетались в симфонию ощущений.
В прошлый раз, когда она купила этот пирог на ужин с Мор, он оставил её равнодушной.
Возможно, потому, что Закари был в столице, а за огромным столом рядом сидела Мор, чья холодная сдержанность отравляла каждый миг.
— Вкусно… — прошептала она, открывая глаза. — Очень вкусно.
Закари улыбнулся.
Она ощутила, как внутри разливается тепло — не только от еще теплого пирога, но и от его слов, от этого мгновения, которое казалось бесконечно долгим и в то же время мимолетным, как искорка.
Мари поделилась с ним кусочком пирога. Осторожно поднесла вилку к его губам. Через минуту их губы слились в нетерпеливом поцелуе.
А солнце всё опускалось за горизонт.
Темнело в это время года всегда рано.
