Там, где цветёт багульник - Элен Скор

- А что это у нас тут, Павлина Сергеевна?

Я повернулась на мужской голос, в дверях стоял мужчина лет тридцати в лёгком плаще, под которым виднелся строгий костюм в мелкую тёмную полоску. В руках он держал трость с крупным деревянным набалдашником.

- Да вот, Тимофей Иванович, - больную привезли, - медсестра выпрямилась и поспешила к доктору, принимая у него плащ и шляпу.

- Больную вижу, а все остальные кто? Попрошу посторонних покинуть кабинет!

Только посторонними себя никто не считал. В результате вышел только Семён.

Доктор засучил рукава, медсестра полила ему на руки из кувшинчика и тут же подала полотенце. Меня крайне нервировала его медлительность, я едва держала себя в руках, чтобы не начать поторапливать.

Наконец он подошёл к лежащей на кушетке Машеньке, потрогал лоб, руки, ноги. Вытащил карманные часы и принялся отсчитывать пульс.

- Павлина Сергеевна, стетоскоп! – велел он, пряча часы в карман.

Медсестра подала ему небольшую деревянную трубку. Доктор, нагнувшись, приложил её к груди Машеньки.

- Всё понятно, у больной лихорадка. Застудили вы дочку, сударыня.

- Это моя сестра… доктор, помогите! Маша единственное, что у меня осталось! Я заплачу, только скажите сколько!

- Полно те вам, сударыня, не стоит так переживать. Все дети болеют. Сейчас я выпишу вам порошки, советую смешивать их с мёдом. Да питья побольше давайте. А вот это купите, если кашель начнётся, - он сел за стол и принялся заполнять рецепт.

Зоя тем временем снова одевала Машу, щёчки у малышки немного побледнели, да и дыхание выровнялось. Кажется, она просто спала.

- Вот, купите это в аптеке, тут, на углу, - доктор передвинул рецепт на край стола. – Кстати, это не ваша ли дорожная карета стоит у крыльца?

- Да, наша.

- Значит, вы не местные. То-то смотрю, лицо мне ваше не знакомо. Я бы обязательно запомнил такую яркую барышню! В гости или проездом?

- Думаю, на постоянное место жительства. Усадьба «Липки» - знаете?

- Так вы к Климовым?

Климовы? Я не сразу вспомнила, что в расписке с выигрышем отца стояла такая же фамилия.

- Я новая хозяйка дома.

- Неужто, Василий женился? А где же он сам?

- Нет, вы не так поняли. Усадьба досталась мне от отца, графа Никитина, а как уж она к нему попала, я не ведаю.

Я не стала говорить, что прежний владелец проиграл дом в карты. Мало ли какие слухи пойдут. Может, у него тут родственники какие остались.

- Позвольте представиться, Анна Афанасьевна Никитина. Это моя сестра Маша. Отец наш умер три недели назад, завещав нам эту усадьбу.

- Соболезную! – доктор привстал, кивнув головой в знак уважения.

- Тимофей Иванович, прошу простить мою настойчивость, но я совершенно не знаю город, подскажите, как нам проехать к дому!

Оказалось, что нам следует вернуться назад. Липки, деревня и одноимённая усадьба находились примерно в пятнадцати километрах от Кузнецка. Не зная этого, мы проехали нужный поворот.

Зоя уже одела Машеньку и, взяв малышку на руки, ушла. Поблагодарив Тимофея Ивановича за помощь, я оплатила приём, напоследок выслушав ещё несколько советов по лечению.

- Пожалуй, на днях загляну к вам, задумчиво произнёс Тимофей Иванович прощаясь, - возьму вашу сестру под наблюдение.

- Большое вам спасибо!

Я действительно была ему благодарна и за лечение и за советы.

Покинув больницу, сразу же направилась в аптеку, взяла выписанные доктором порошки и травы от кашля. Ещё бы меду и малинового варенья, но в аптеке таким не торговали. Может, удастся раздобыть в деревне?

Под недовольное ворчание извозчика мы выехали из города, проехали по мосту через реку и на первой же развилке завернули налево. Вскоре действительно показалось несколько деревенских домов. Под колёса кинулась брехливая собачонка. Старик проводил карету задумчивым взглядом.

Навскидку я насчитала домов восемь-девять, не густо. А дорога вела нас дальше, по аллее из больших раскидистых лип, упираясь прямо в старые, чуть покосившиеся чугунные ворота.

Глава 18

Ворота были открыты и упирались в землю, скорее для того, чтобы они попросту не упали. Часть ветхого забора скрывалось в густо разросшихся зарослях сирени. За забором, ровно по периметру, росли липы, теперь понятно, почему усадьба называется Липки.

Семён немного сдвинул створки ворот, чтобы мог проехать наш экипаж, и мы двинулись дальше по старой липовой аллее. Через несколько метров деревья закончились, и мы оказались перед большим деревянным особняком с резными коньками и ставнями.

Я даже залюбовалась: стены двухэтажного дома были выкрашены в приятно желто-медовый цвет, ставни на окнах голубые, и всё это в обрамлении белого резного кружева. Настоящий боярский терем! Неужели, всё это теперь наше?

Тем временем карета подкатилась к широкому крытому крыльцу, сидевший рядом с возницей Семён спрыгнул на землю, собираясь открыть дверцу экипажа, как из-за угла выбежал какой-то мужик.

- Руки в гору, - закричал он, направляя на Семёна ружьё.

Семён поднял руки и стал медленно оборачиваться, успев шепнуть:

- Анна Афанасьевна, пригнитесь.

Тем временем мужик не унимался:

- А ну вертайся назад и передай своим, я без дозволения хозяина в дом никого не пущу! Так и знай! Иш, взяли моду, ездют и ездют! Нет никого дома! Хозяин в город на службу уехали.

- Так это сторож! – поняла я. – Любезный, - я распахнула дверь, - успокойтесь, не нужно ни в кого стрелять!

- Анна Афанасьевна, что же вы делайте, прячьтесь! – зашипел Семён, пытаясь встать так, чтобы заслонить меня своим телом.

Но я подобрала юбки и спрыгнула на землю. Увидев меня, мужик явно удивился.

- Баба, как есть баба! – уставился он на меня, но главное, дуло ружья опустилось немного ниже.

- Как вас зовут, голубчик?

- Гаврилой кличут.

- Скажи, Гаврила, это усадьба Липки? Может, мы не туда заехали?

- Так и есть, Липки, - закивал мужик.

- А прежние хозяева господа Климовы?

- Верно, хозява Климовы. Только они не прежние, а самые что ни наесть настоящие.

- Боюсь, голубчик, эти сведения несколько устарели. Я Анна Афанасьевна Никитина и эта усадьба теперь принадлежит мне.

- И документЫ есть?

- И документы и даже ключ, - я достала из кармана ключик, что передал мне поверенный.

- А как же Василий Яковлевич?

Видно было, что Гаврила несколько растерялся, про оружие он давно уже забыл, опущенное дуло ружья упиралось в землю.

- А что