Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова
Я встала чуть свет. Решила, что не буду прощаться с Янишем. Он опять начнёт расспрашивать. И снова будет врать. Я тоже. Ни к чему.
Но когда уже собралась уходить, меня будто развернуло к полатям. Мне казалось, что я оставляю самое важное. Я подошла и загадала: если он сейчас проснётся, почувствует, что я рядом, я всё-всё ему расскажу. И кто я, и откуда, почему оказалась здесь и что заставляет меня уйти.
Но он спал.
И я пошла.
Заглянула в хлев, чмокнула в лоб Зорьку, насыпала еды с запасом и заперла на засов. Вытерла нос варежкой, отёрла лицо чистым снегом и зашагала к городу.
Всё равно я ничего не могу изменить.
Где-то на полдороге я услышала сзади «миу-миу». Обернулась. Кошка трусила за мной. Подсохшие слёзы хлынули снова.
— Ну и куда ты бежишь? — поинтересовалась я. — Я ухожу. Совсем. Я не могу тебя взять. Мне некуда. Мне даже ехать некуда, не то что тебя с собой везти.
Миу подбежала и потёрлась о ноги.
С другой стороны, в городе у неё больше шансов выжить. Прибьётся к кому-нибудь амбар охранять. И не холодно, и мышей хватает.
— Ладно, если хочешь, иди, — разрешила я. Будто она у меня спрашивала.
Сонный утренний стражник, кажется, меня просто не заметил. Миу всё так же бежала за мной. Я постучала в покосившийся старенький домишко. Софе с её семейством вообще переселиться бы в дом деда Матея, да только вряд ли мастер Ерик позволит. Что-то мне подсказывало, он нашу с дедом халупу как служебное жильё для следующего травника придержит.
Или продаст кому-нибудь. Недаром же я хозяйство в порядок привела?
Совсем не даром.
Софа уже не спала. Она сначала меня не признала, а потом долго отказывалась принять подарок, боясь, что её обвинят в воровстве. Потом я всё же убедила и отдала дарственную записку. Пока мы говорили, Миу-миу просочилась в дом, и я порадовалась, что киса всё же нашла себе приют.
В конных рядах уже собирались подводы. Я успела не первой, но и не последней. Устроилась я на первой повозке возле сундука. Спрятала нос в воротник, сунула руки в рукава и придремала. Проснулась я от «миу-миу». Кошка сидела на сундуке, чем вызывала недовольство владельца телеги.
Что ж мне с тобой делать?
— Я заплачу за неё, — вздохнула я и полезла за деньгами.
— Так, барышня, надоть вам за зверьё деньгов-то платить? Хотите, я её шугану? — мужик замахнулся, и Миу-миу, прижав уши, притиснулась ко мне.
— Не надо. Пожалуйста!
Мужик махнул рукой:
— У ентих блахородий всё не как у людёв!
Я распахнула старый кожух и похлопала по коленям, приглашая кису. Всё теплее будет, и ей, и мне.
Кошка тут же сообразила, что от неё требуется, забралась мне на грудь и прижалась. Я подвязала кушак. Миу высунула любопытную мордочу в ворот и замурчала. И мне хоть немного, но стало легче на душе. Я закрыла глаза и снова попыталась уснуть. Сердобольный хозяин выделил мне шкуру, в которую я укаталась с носом, чтобы вновь избежать внимания стражей. И кажется, мне это удалось.
Вскоре подводы тронулись.
Миу мурлыкала мне песенку согретой кошки. Измученное переживаниями сердце наконец притихло. И я задремала.
Проснулась я оттого, что повозка резко встала.
— Где он? — услышала я голос мастера Ерика. — Ты уверен, что он здесь?
— А где ещё ему быть, сам посуди, дядя, — ответил городскому магу мой несостоявшийся жених мастер Анджей.
Я вжала голову в плечи.
Вот это я сбежала так сбежала!
— Кого-сь надобно-то, милсдарь мастер Ерик? — вопросил тот самый сердобольный мужичок, который поделился шкурой со мной и Миу-миу. Кошка, кстати, спряталась под кожух с головой, пригрелась и спала. Её человечьи проблемы не интересовали.
— Преступника ищем, — сурово возвестил мастер Ерик. — Слышал же, караваны пропадали? Его рук дело. Где ты его прячешь?
— Я, милсдарь мастер Маг?.. — испугался мужичок. — Откель же у меня туточки разбойники? Не надоть нам разбойников! Оклеветал кто, как есть, оклеветал!
— Может, в городе просился? Он изрядно от нас получил, но злодею удалось скрыться. Высокий такой, молодой, крепкий, но весь израненный. Помощь ему нужна срочная. Сегодня только вы в путь трогаетесь. Он обязан был с вами выехать!
Внутри всё захолодело. Высокий, молодой, крепкий и израненный — это про Яниша. Яниша, у которого вчера появились золотые, а сегодня его ищет городской маг. Который вчера не встретил меня, а вместо этого от чего-то отмывался.
Мне стало мучительно больно от мысли, что всё это время я жила бок об бок с убийцей и вором, шутила с ним, делилась с ним последним…
— Не видал я никаких болезных, милсдарь мастер Ерик!
Я прекрасно знала: его здесь нет. Он избежал правосудия благодаря моей наивности и теперь ищет в городе какую-нибудь очередную простушку.
— А не врешь ли ты, любезный? — с угрозой в голосе поинтересовался городской маг.
— Так сами взглянитя, милсдарь мастер Ерик.
Я, закрытая шкурой по уши, спрятанные в воротник, словно видела, что там происходит. Мужичок показывает рукой на свой скромный караван, дескать: вот же, нет никого.
Но, может, не всё так плохо. Я ведь меньше всего похожа на огромного мускулистого Яниша. Может, всё обойдётся. Видно же, что я девушка. Может, меня не будут трогать? Я старательно хранила неподвижность, изображая крепкий сон.
Послышались решительные шаги. Кто-то из магов всё же намеревался проверить. Только бы не Анджей! Вот если бы я не перехитрила саму себя и использовала свой привычный облик, мастер Ерик мог бы меня пропустить. Меня он знает, и я совершенно точно не Яниш. В настоящем виде он тоже должен меня признать. Я же не меняла черты лица. Просто отвлекала от них внимание. Если целью его поисков является мой постоялец, то до меня ему не будет никакого дела.
Скрип снега от решительной поступи приближался. Я сжалась сильнее, хотя куда уж дальше.
— Это кто? — раздался над ухом голос Анджея, шкура слетела к ногам, и в воздухе повисла зловещая пауза. — Кого я вижу⁈ — в голосе моего жениха слышался нескрываемый сарказм. — Я же тебе сказал: не послушаешься — будет хуже!
— Куда уж хуже… — пробормотала я, выбираясь из повозки и складывая руки под грудью, поддерживая Миу-миу. — Мастер Анджей, я не хочу выходить за вас замуж!
— Кто тебя спрашивает? — Анджей повторил
