Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта - Дита Терми
– Хочешь, я расскажу тебе, каково это – сгореть от драконьего пламени? – её голос вибрировал от предвкушения.
Илария тащила меня к краю поляны, прямо под прицел наёмников, которые только и ждали знака, чтобы добить ослабевшего Торрина, стоило ему отвлечься на мою беду. Её план был прост и эффективен: убрать целительницу – лишить дракона сердца.
– Смотри, как он за тебя дерётся, – выплюнула она с гадливой, торжествующей усмешкой, кивая на Торрина. – Какая трогательная, тошнотворная картина. Брошенная жена и проклятый монстр. Идеальная пара для этой сточной канавы, которую вы зовете домом.
Я медленно повернулась к ней. Запястье болело, дыхание сбилось, но внутри меня вместо страха вдруг поднялось холодное, кристально чистое презрение. Я дёрнула руку и смогла освободиться от её захвата. Отступила на шаг. Посмотрела в её глаза, полные ненависти, и поняла одну простую вещь: она боится. Боится этой грязи, этого леса и той силы, которой у неё никогда не будет.
– Ты опоздала, Илария, – сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твердо, перекрывая рев драконов. – Это болото уже выбрало сторону. И поверь мне, оно не любит незваных гостей.
Я сделала шаг вперёд, глядя ей прямо в зрачки, в которых плескалось безумие.
– И, кстати, признайся, ведь это ты всё подстроила? – мой тон стал почти будничным, что, кажется, взбесило её ещё больше. – Нашептала Гаррету, что я его обманываю, что я колдую против него? Подкинула «улики»?
Её лицо на мгновение осветилось вспышкой золотого пламени от сражающихся ящеров, и глаза блеснули неприкрытым, хищным торжеством.
– Конечно, я! – выплюнула она, даже не пытаясь отпираться. – Ты была такой… скучной. Такой правильной. Ты мешала ему быть тем, кем он хочет – великим. Я просто помогла ему увидеть правду. Что ты – обуза.
Я неожиданно для самой себя рассмеялась. Коротко, звонко, без капли злобы. В груди стало так легко, словно я сбросила железный корсет. Все сомнения, все тайные обиды – всё это сгорело в одночасье. Она призналась. Она сама освободила меня.
– Знаешь, я должна тебе сказать спасибо. Без твоей ядовитой «помощи» я бы никогда не оказалась здесь. Не нашла бы этот Дом, не узнала бы, что такое настоящая сила. Не встретила бы… – я кивнула в сторону бушующей битвы, где Торрин, окутанный чёрным пламенем, только что парировал сокрушительный удар Гаррета, – его. Настоящего. И я ни капли не сожалею, что освободилась от брака с самовлюбленным позёром. Надеюсь, ты рада, что заполучила его.
Её лицо исказилось. Это была уже не маска благородной дамы – это была гримаса бешенства. Моё спокойствие, моё философское принятие новой жизни ударило по ней сильнее любого заклинания. Она-то рассчитывала упиваться моими слезами, видеть моё унижение и мольбы о прощении. А увидела… ослепительную, пугающую свободу.
– Ты… ты просто завидуешь! – взвизгнула она, теряя последние остатки самообладания. – Ты гниешь в этой яме и пытаешься убедить себя, что это жизнь!
– Завидую? – я насмешливо приподняла бровь. – Чему? Твоему будущему в объятиях человека, который только что отшвырнул тебя в грязь, как надоевшую игрушку? Нет уж, спасибо. У меня здесь есть те, кто ценит меня не за связи, а просто за то, что я есть. Даже этот вредный, ворчливый кот.
С подоконника донёсся возмущённый голос Пэрси:
– Эй, я не вредный! Я – аристократически-саркастичный! Это интеллектуальная глубина, миледи! И вообще, не отвлекайтесь на эту облезлую кукушку, а то ваш бывший сейчас опять какую-нибудь подлость выкинет!
Но Иларию уже было не остановить. С диким криком, больше похожим на визг раненой птицы, она бросилась на меня. Её тонкие пальцы с острыми ногтями метились прямо мне в лицо, стремясь выцарапать глаза. Я замерла, парализованная этой нелепой, базарной яростью.
Ещё бы миг, и она добралась до меня, из-за моей глупой заторможенности. Но Илария не успела…
Из-под трухлявого крыльца, словно соткавшись из самой ночной тени, вынырнула наша «невидимка» – огромная, трехногая собака-призрак. Воздух вокруг неё задрожал, и она ловко, почти изящно подставила Иларии подножку.
Та с глухим «шмяком» и размаху влетела лицом в густую, черную болотную жижу. Прежде чем она успела издать хоть звук, на неё, как на мягкую перину, набросилась жаба-ветка, усевшись прямо на спину и издав довольное, победное кваканье. Пара чешуйчатых грызунов-переростков мгновенно вцепилась в подол её роскошного, расшитого золотом платья, утягивая его в тину. Илария заверещала, барахтаясь в грязи, теряя туфли и всё своё величие.
Это было бы почти жалко, если бы не было так заслуженно.
И в этот самый момент из густого подлеска, ломая кусты, буквально вывалились трое. Вернее, их оттуда вытолкнула какая-то невидимая, но очень сердитая сила.
Трое магов в некогда строгих, ярко-синих мантиях королевского надзора предстали перед нами в крайне непрезентабельном виде. Они спотыкались, отчаянно отмахивались от чего-то и, к моему полному изумлению, поминутно хватались за свои… гм… филейные части.
Перед ними, задорно виляя длинным жалом, летала наша «стрекоза».
На дорогих мантиях надзирателей дымились аккуратные, маленькие дырочки в самых неожиданных местах, а на лицах читалась невообразимая смесь возмущения, шока и дикой, жгучей боли.
– Что за возмутительное безобразие?! – вопил один из магов, приплясывая на месте и безуспешно пытаясь прикрыть ладонью весьма двусмысленно опалённое место на мантии. – Мы шли на плановую инспекцию пограничного сектора, а тут это… это механическое исчадие… насекомое-переросток!
– Прекрати немедленно, нечестивая тварь! – оглушительно заверещал второй, совершая нелепый прыжок в сторону, когда «стрекоза» снова сделала ложный, издевательский выпад жалом прямо перед его носом. – Я – верховный дознаватель! Я прикажу высушить это болото и обратить тебя в садового слизня!
«Стрекоза», ничуть не впечатлившись титулами, весело щёлкнула хитиновыми челюстями, издавая звук, подозрительно похожий на скрежещущий смех. Она явно считала свою миссию по «ускорению» официальной делегации блестяще выполненной и теперь грациозно зависла над кустами, вибрируя прозрачными крыльями.
Я застыла, прижав руки к груди и приоткрыв рот. В голове билась одна-единственная мысль: «О боги. Я же просила стрекозу помочь в переносном смысле… А она всё поняла буквально!». Буквальнее некуда.
Вся поляна замерла. Даже дерущиеся драконы, чей рык только что сотрясал небеса, на миг приостановили свою яростную схватку. Они ошарашенно застыли в клубах пыли и дыма, глядя на новоприбывших. Гаррет, увидев гербы королевского надзора, побледнел так стремительно, что его золотая чешуя, казалось, начала тускнеть.
Илария, всё
