Королевство когтей - Деми Винтерс
— Правда? — оживилась Гейра, нетерпеливо потянувшись к фигурке. Сага с трудом сдержала улыбку, когда женщина коснулась отполированной кости голыми пальцами. Гейра поднесла фигурку к свету огня, пытаясь разглядеть узор, которого никогда не существовало.
Сага закрыла крышку коробочки и вытерла перчатки о внутреннюю сторону кармана. Она напомнила себе, что до конца дня ей придется сжечь это платье.
Следующие несколько минут тянулись с ледяной медлительностью. Сага следила за каждым движением пальцев Гейры: как та почесала нос, как заправила прядь волос за ухо. Но когда Гейра потянулась к связке ключей и рассеянно потеребила шнурок, вверх-вниз, вверх-вниз, Сага затаила дыхание.
Секунды тянулись невыносимо медленно. Когда Гейра взяла в руки уже десятую… или одиннадцатую?… фигурку, Сагу начала охватывать тревога. А вдруг она выкопала не то растение? Вдруг неправильно истолковала рецепт? Вдруг потратила четыре дня впустую? Мысль о том, что придется покинуть эту комнату ни с чем, едва не заставила ее расплакаться.
Но когда Гейра потянулась за кубком, Сага увидела это — бледно-розовый румянец, расползающийся из-под перепачканных чернилами кончиков пальцев женщины. Через минуту покраснение уже покрывало тыльную сторону ее ладоней и расцветало на носу. Сначала Гейра рассеянно почесалась, затем все сильнее и сильнее. А еще через минуту на коже вздулись волдыри.
— О! — воскликнула Гейра, проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Благословенная Лапа Урсира, что это такое?
Скверна выходит из твоего тела, подумала Сага с чуть чрезмерным воодушевлением.
— Боже мой, леди Гейра! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Позвольте я позову Валку?
Гейра дернула за ворот платья, поморщившись там, где ткань соприкоснулась с ожерельями.
— Ох, как жжет! — вскрикнула она, с силой рванув ткань еще раз.
На ее коже начали наливаться волдыри, разных размеров от крошечных, с булавочную головку, до размера мизинца Саги, все были наполнены прозрачной жидкостью.
— Что это за проклятие? — воскликнула Сага, пожалуй, слишком увлеченно. — Что за скверна?
Лицо Гейры исказилось чистым ужасом.
…Урсир, мой возлюбленный Урсир, чем я тебя прогневала? пронеслось в ее мыслях. Все тело дергалось и судорожно вздрагивало, словно она пыталась вырваться из собственной кожи.
— Оно жжется! — закричала Гейра, дергая за вырез платья.
— Позвольте помочь со шнуровкой, — предложила Сага, не отрывая взгляда от пары ожерелий.
— Снимите это! — завизжала Гейра. — О Урсир, спаси меня!
Урсир сейчас не здесь, злорадно подумала Сага. Бросившись за спину леди Гейры, она ухватилась за шнуровку.
— Сейчас, леди Гейра, вы почувствуете облегчение. Боже, что же могло вызвать это?.. — Гейра извивалась и выла от боли. — Похоже на оспу.
…Конечно нет! в отчаянии подумала Гейра. О Урсир, что я сделала? Чем я тебя прогневала?
Наконец ослабив завязки, Сага расстегнула платье на спине Гейры, но отметины проступили везде, где ожерелья касались кожи.
— Ради Святого Когтя, — пробормотала Сага. — Леди Гейра, позвольте снять ваши ожерелья. Эти волдыри вот-вот лопнут.
— Снимите! — взвыла Гейра, дергая за шнуры. Сага схватила их, стянула через голову Гейры и ловко спрятала в свой карман.
В комнату вошла Валка с тарелкой свежих лепешек.
— Где ты была?! — рявкнула Гейра, заставив рабыню отшатнуться.
— Миледи! — воскликнула Валка. — Что с вами случилось?
Но Гейра уже не могла говорить, лишь беспорядочно размахивала руками, и от ее судорожных движений стол опрокинулся. Мед разлился, а костяные фигурки рассыпались по полу.
— Это скверна выходит из вашего тела! — закричала Валка, лишь усиливая панику Гейры. — Бог Медведь карает вас!
…Но я была предана… пронеслось в мыслях Гейры. Один из волдырей лопнул, жидкость растеклась по коже, заставляя женщину взвыть.
— В ванну! — скомандовала Сага самым твердым голосом. — Леди нужно искупаться в подогретом молоке. Добавьте мед и лаванду, чтобы успокоить кожу. — Она хлопнула в ладони, и Валка тут же умчалась искать припасы.
— Тише, леди Гейра, — успокаивала Сага, переплетая их руки. В длинном платье с рукавами и перчатках у нее было мало открытой кожи, но она все равно старалась не касаться пальцев Гейры. — Пойдемте. Отведем вас в покои, где вы сможете отдохнуть.
— К-коридор, — выдохнула Гейра, обмякнув и опираясь на Сагу.
Сага повела ее по коридору, сочувственно приговаривая и украдкой заглядывая в каждую дверь, мимо которой они проходили. Вторая гостиная, спальня, кабинет. Письменный стол. Шкафы. Табурет и сундук. Все мелькнуло в одно мгновение, но Сага резко выдохнула. Должно быть это здесь.
— Сюда! — окликнула Валка, торопясь за ними.
— Молочная ванна, — повторила Сага. Она не хотела, чтобы женщина навсегда осталась обезображенной.
— Я уже распорядилась, чтобы молоко подогрели, моя госпожа, — сказала Валка. — Пока можно сделать холодный компресс.
Вместе они уложили Гейру на кровать, та царапала платье, умоляя Валку снять его.
— Дальше я сама, миледи, — сказала Валка, подталкивая Сагу к двери.
— Пожалуйста, сообщите мне о состоянии ее здоровья, — произнесла Сага, изо всех сил изображая беспокойство.
Валка быстро кивнула. Дверь закрылась, и Сага осталась одна в покоях Гейры. Ключи тяжело оттягивали карман.
Не теряя ни секунды, она бросилась к кабинету, ощущая, как в венах пульсирует возбуждение. Сага заставила себя замедлиться и осмотреть комнату, высокие окна со стеклянными панелями, тяжелые шторы, распахнутые настежь, шкафы вдоль одной стены, массивный стол посередине. На столе была наклонная писчая поверхность, на которой был закреплен пергамент, сбоку аккуратно расставлены чернильницы и перья, возле ножек стола стоял сундук.
Подбежав к окну, Сага вынула из кармана связку и тщательно вытерла ключи и перчатки о штору, чтобы стереть следы порошка из луковиц Луны. Сердце колотилось, Сага знала, что нельзя терять время.
Первым делом она осмотрела письменный стол. Пергамент на наклонной поверхности был чист, но по кучке пепла рядом Сага догадалась, что совсем недавно здесь сожгли письма. Она повернулась к шкафу, вставляя ключ за ключом в замок, пока не раздался характерный щелчок. Она распахнула дверь шкафа настежь. Сердце екнуло — внутри были сотни свитков, разложенных по нишам.
— Болотные барсуки, — прошипела она, вытаскивая один из свитков. Ни внешнего пергамента, ни следов королевской печати не было, но Сага все равно развернула его, на всякий случай.
Медведь есть воплощение Отца, Мужа, Сына, того, кому должно поклоняться и повиноваться…
Этого было достаточно, чтобы Сага поняла, что это писания Верховного Готи. С трудом подавив инстинктивное желание поджечь свиток, она свернула его обратно и задвинула на место. Взгляд метался по рядам свитков. Делать было нечего, их предстояло просмотреть.
Она вытаскивала свиток за свитком, и с каждой уходящей минутой сердце проваливалось все ниже, но признаков королевской печати
