Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева
За водой пришлось идти к колодцу. Ивар напутствовал меня сиплым: — Будь осторожнее! — да я и сама постаралась обернуться как можно быстрее и почти всё время держала руку на эфесе кинжала. Однако обошлось, и вскоре в подвешенном над очагом котелке уже грелась вода.
Пользуясь моментом, я пошла на поводу у желудка и сжевала кусок вяленого мяса и жёсткую лепёшку. Ивар от своей доли отказался — ему было слишком плохо. Я решила позже попробовать приготовить для него подобие тюри на бульоне, проварив в воде кусок мяса и размочив лепёшку. Пока же просто напоила раненого тёплой водой, заварила в кружке листья и сушёные ягоды брусники, а в котелок закинула тысячелистник и зверобой для антисептического отвара.
И вот наконец-то пришло время заняться раной. Присохшую к коже ткань я методично отмочила водой, к своей гордости почти не растревожив рану. Впрочем, она всё равно выглядела плохо — воспаление шло вовсю. При первом взгляде на неё у меня упало сердце, однако я поспешила себе напомнить: будь всё совсем плохо, Ивар не добрался бы от ручья до убежища. Значит, оставался нехилый шанс, что даже у столь сомнительной целительницы, как я, получится его вылечить.
Подбодрив себя таким образом, я занялась обработкой раны. Смыла кровь, убрала присохший мусор и положила на рану антисептический компресс из чистой тряпицы (Агда знала, что класть в сумку!), пропитанной отваром. Принялась перебирать содержимое «аптечки» и вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Подняла голову, встретилась глазами с Иваром. — Что? Но раненый не ответил. С непроницаемым видом смежил веки, и я слегка пожала плечами: если что-то важное, выяснится само. Достала сушёный сфагнум, который здесь использовали вместо ваты и корпии и перевязала рану. Затем напоила Ивара «чаем» из брусники, и когда отвернулась, чтобы поставить кружку на стол, услышала в спину: — Я ошибался. — О чём ты? — Я посмотрела на раненого через плечо. — О сожалениях, что спас тебя, — ответил тот. Вновь закрыл глаза, показывая, что разговор закончен, и потому не увидел тронувшую мои губы лёгкую улыбку.
Наконец, с основными хлопотами было покончено. Я в последний раз сходила за водой, плотно закрыла дверью восточный проход и оба входа забаррикадировала поставленными на попа лавками. Поставила вариться бульон из вяленого мяса, чтобы накормить раненого, и наконец-то прилегла сама. Сил осталось на самом донышке, но ложиться спать можно было лишь после того, как будет готова тюря. Потому я кое-как удерживала себя на границе сна, слушая потрескивание дров, побулькивание котелка и тяжёлое дыхание Ивара.
И вдруг к этим звукам добавился ещё один. Сначала я решила, что он мне снится, однако доселе неподвижно лежавший Ивар зашевелился, стараясь нащупать рукоять стоявшего рядом топора. Тогда я, с усилием стряхнув с себя дремоту, торопливо поднялась с лавки. Погасила лампу, раскидала угли в очаге, чтобы скорее погасли. В наступившем полумраке посторонний звук раздался уже за восточной дверью, и теперь уже можно было точно разобрать: это чьи-то шаги. С резким выдохом Ивар сел на лавке, сжимая в руке топор. Я обнажила свой кинжал, прикидывая, как нам лучше бежать. И тут с той стороны послышался знакомый голос: — Эй! Впусти, всё хорошо! Это я! Я поймала взгляд Ивара и сжала зубы с той же силой, что и рукоятку кинжала. Голос снаружи совершенно точно принадлежал Дагену.
Глава 34
Прозвучит «не по-христиански», как сказала бы моя бабушка, но Даген был единственным из нашего отряда, чьей смерти я бы порадовалась. Увы, он оказался из той породы людей, которые, как фекалии, выплывут из любой передряги. И как не печально, не открывать ему у нас не было причин.
Однако Ивар отчего-то не спешил давать для этого знак.
— Эй! — снова послышалось с той стороны. — Я знаю, ты в пристанище! Ивар! Открой!
Я нехотя шагнула к двери, однако раненый жестом меня остановил. Покачиваясь, подошёл к выходу сам и сдвинул лавку в сторону, едва её не уронив. Бросил:
— Входи! — и отступил, продолжая держать топор наготове.
От неаккуратного толчка дверь с грохотом упала, отчего я дёрнулась, будто меня ударили. В проёме возникла тёмная мужская фигура, шагнула через порог, и свет до сих пор не прогоревших углей высветил незваного гостя.
Им действительно оказался Даген, на первый взгляд вполне невредимый.
— Ивар! — шагнул он к приёмному брату. — Как я рад, что ты… — и осёкся, заметив меня.
Всего на мгновение его лицо исказила лютая злоба. А затем оно закаменело ничего не выражающей маской, и даже голос прозвучал с сухой деловитостью.
— Ты тоже спаслась? Где твоё покрывало? Немедленно спрячь лицо и волосы — люди ярла Ронгвальда вот-вот будут здесь.
— У меня нет ни покрывала, ни плаща, — сухо ответила я, и Даген поморщился.
Тем не менее скинул свой плащ и, сделав несколько шагов вперёд, бросил его в меня.
— Вот. Натяни капюшон до самого подбородка и не поднимай голову. — И, обернувшись к доселе молчавшему Ивару, постарался вернуть интонациям прежнее дружелюбие: — Вижу, ты ранен, брат. Рана не помешает тебе продолжать путь?
— Ни в коей мере, — прохладно уронил Ивар. — Так значит, ты не только уцелел в бою, но и поспешил в Вестфольд за помощью? Похвально, брат. Сразу ясно: ты достойный воин и товарищ.
Он говорил без намёка на издёвку, однако я была уверена, что верно считала подтекст.
Даген бросил отряд в самом начале боя и ускакал в ночь. Да, за подмогой, но кому он собирался помогать сутки спустя?
— Не только за помощью, брат. — Дагену хватило совести скорбно опустить голову. — Но и за тем, чтобы отомстить за вероломное нападение. Ярл Ронгвальд направил вместе со мной лучших своих людей, желая покарать тех, кто осмелился поднять руку на его невесту. И не передать словами, с какой радостью я узнал, что ты, возможно, тоже выжил.
— Узнал от кого?
Резкий вопрос Ивара полностью вторил моим мыслям. Очень уж уверенно Даген звал брата, прося отворить.
— Мы встретили Рудра, — с подкупающей искренностью объяснил Даген. — И он сказал, что видел тела в лесу, но твоего среди них не было.
Возница жив? Вот это хорошая новость!
— Он жив? — в унисон мне воскликнул Ивар.
