Дочь звёздного палача - Элис Нокс
Хищник. Загнанный в угол хищник, сдерживающий инстинкты из последних сил.
— Ты не понимаешь, — прошептал он, и голос дрожал. — Всю дорогу сюда я… я чувствовал твой запах. Возбуждение. Желание. Оно въелось в мою кожу, в нос, в мозг. И сейчас каждая клетка моего тела кричит, требует…
Он осёкся, сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы.
— Требует чего? — я сделала ещё шаг, зная, что это безумие, но не в силах остановиться.
— Взять тебя, — слова сорвались с губ почти против воли. — Прижать к стене. Сорвать одежду. Вонзиться так глубоко, что ты забудешь своё имя. И плевать на узы, на последствия, на то, что это неправильно.
Воздух вышел из лёгких. Между ног пульсировало так сильно, что я зажала бёдра, пытаясь справиться с ощущением.
— Орион…
— Уходи, — он отвернулся обратно к окну. — Иди в душ. Сейчас. Смой мой запах с кожи, охладись, и ложись спать. И, ради всех богов, не подходи ко мне.
Разумная часть говорила слушаться. Сделать именно так, как он сказал. Потому что напряжение в его теле было не просто желанием — это была опасность. Инстинкт, который мог вырваться из-под контроля.
Но алкоголь, адреналин и что-то ещё — что-то безрассудное и жаждущее — заставили меня сделать ещё три шага.
Теперь между нами было меньше метра.
— А если я не хочу уходить?
Его спина напряглась. Руки вцепились в подоконник так сильно, что металл погнулся под пальцами.
Тишина. Долгая, напряжённая, полная обещаний и угроз.
Затем он медленно обернулся. Движения были контролируемыми, но я видела, как тряслись руки, как пульсировала вена на шее.
— Ты пьяна, — сказал он, и это прозвучало скорее как напоминание самому себе. — Завтра пожалеешь. Обвинишь меня в том, что воспользовался.
— Я выпила четыре коктейля за три часа. Пьяна, но не настолько, чтобы не понимать, что делаю.
Я шагнула ближе. Полметра.
— И я не пожалею.
— Пожалеешь, — он стоял неподвижно, но я видела, как сражается с собой. — Когда трезвость вернётся. Когда поймёшь, что мы пересекли черту. Что между нами больше никогда не будет просто партнёрства.
Я протянула руку — медленно, давая ему время отстраниться.
Он не отстранился.
Пальцы коснулись его груди — осторожно, почти невинно. Но эффект был как от удара молнии.
Орион задрожал. Всем телом. Глаза закрылись, голова запрокинулась, обнажая горло. Из груди вырвался звук — не человеческий стон, а рычание.
— Астра, — моё имя прозвучало как молитва и проклятие одновременно. — Последнее предупреждение…
Вместо ответа я положила вторую ладонь на его грудь. Чувствовала, как бешено колотится сердце. Как дрожит каждая мышца.
Его руки метнулись вверх, схватили мои запястья — крепко, почти болезненно. Глаза распахнулись, и в них пылал огонь, но также и что-то ещё.
Боль.
— Ты забыла, кто мы? — голос был хриплым, ломким. — Ты — моя хозяйка. Я — твой раб, связанный узами против воли.
Слова ударили как пощёчина.
— Орион…
— Нет, — он стиснул запястья сильнее, не отпуская, но и не притягивая ближе. — Послушай. Вспомни нашу сделку. Я помогаю тебе вломиться в Хранилище, достать то, зачем мы идём — если оно вообще там есть — а я… я получаю свободу. Ты разрываешь узы. Конец истории.
Его взгляд впился в мой — золотые глаза горели, но не только желанием. Болью. Разочарованием. Самоистязанием.
— Ничего личного. Помнишь? Деловые отношения. Партнёры. Союзники по необходимости.
Каждое слово резало острее ножа.
— А сейчас ты стоишь передо мной пьяная, в клочьях от желания, и предлагаешь… что? Переспать? — Он рассмеялся, звук был горьким. — Знаешь, как это выглядит со стороны? Хозяйка, которая развлекается с рабом перед тем, как выбросить его, когда он больше не нужен.
— Это не так! — я попыталась вырваться, но он не отпускал.
— Нет? — он притянул меня ближе, так что между нашими лицами было несколько сантиметров. — Тогда скажи мне, Астра. Скажи, что происходит после того, как мы достанем то, зачем ты туда идёшь. Ты разорвёшь узы? Отпустишь меня?
Молчание.
Я не могла ответить. Потому что ответ застрял комом в горле вместе с ложью, которую я скармливала ему с самого начала.
Что-то мелькнуло в его глазах — понимание, разочарование.
— Вот именно, — он отпустил мои запястья, отступил на шаг. — Ты даже не можешь сказать это. Потому что мы оба знаем правду, не так ли? Эта миссия — не про то, что ты мне говоришь. Она про что-то другое. Что-то, что ты скрываешь с самого начала.
Вина пронзила острее копья. Он был прав. Боги, он был абсолютно прав.
Я лгала. С самого начала. Хранилище. Миссия. Всё это было завёрнуто в правду наполовину, приправлено полуправдой, сдобрено умолчаниями.
А зачем? Ради чего?
Ради сделки, которую я заключила сама с собой. Обменять одно на другое. Использовать его как инструмент, чтобы добраться до цели.
— Орион, я…
— Не надо, — он поднял руку, останавливая. — Просто не надо. Я не хочу слышать ложь. Не сегодня.
Он отвернулся, прошёл к окну, встал спиной ко мне в своей вечной позе изгнанника.
— Иди спать, Астра. Завтра долгий день. Нам нужно встретиться с Талоном, получить информацию о Хранилище. А потом… потом мы пойдём за тем, зачем ты на самом деле туда лезешь. И ты получишь то, что хочешь.
— А ты?
— А я? — плечи дрогнули в подобии смеха. — Я получу свободу. Разве не об этом моя мечта? Разорвать проклятые узы и наконец перестать чувствовать тебя каждую секунду. Каждый вдох. Каждое биение сердца.
Последние слова прозвучали так горько, что я почувствовала, как что-то рвётся внутри.
Я стояла посреди комнаты, руки бессильно повисли вдоль тела. Вина душила сильнее любых уз.
Астра, ты совсем совесть потеряла?
Внутренний голос — мой собственный, безжалостный, честный — хлестал не хуже кнута.
Ты играешь с ним. Используешь влечение между вами. Заставляешь его поверить, что это может стать чем-то большим. А сама знаешь, чем это закончится.
Предательством.
Желудок скрутило от отвращения к себе.
Орион был прав. Абсолютно, беспощадно прав.
Я вела себя как последняя лицемерка. Хотела его — так сильно, что тело горело от одной мысли о прикосновении. Но одновременно использовала его как средство для достижения цели, о которой он не знал.
Сделка. Обмен. Холодный, расчётливый, эгоистичный.
— Спокойной ночи, Орион, — прошептала я наконец, когда слова вернулись.
Никакого ответа. Только напряжённая спина, силуэт против окна, одиночество, которое исходило от него волнами.
Я легла на кровать, не раздеваясь.
