Невеста по ошибке. Тайна клана Яо - Айра Мэйрвелл
— В нем есть секрет, — он показал, как нажать на камень, и из оправы выскочила крошечная, не толще волоска, игла. — Она смазана ядом «Сон гадюки», он парализует взрослого мужчину за секунды, а убивает за минуту, если кольнуть в шею. Используй только в крайнем случае.
— Спасибо, — я поцеловала его в щеку. — Я вернусь, обещаю.
Дворец встретил меня блеском золота и холодом равнодушия.
Я выбрала наряд цвета бледной лаванды — скромный, но достойный. Я не хотела выделяться, сегодня я должна была быть тенью, наблюдателем.
В Саду Хризантем собрался весь цвет столичного общества. Благородные дамы в ярких шелках порхали между клумбами, словно экзотические бабочки. Воздух был напоен ароматом цветов и сплетен.
Как только я вошла, разговоры стихли. Десятки глаз устремились на меня, взгляды были разными: любопытными, презрительными, злорадными.
— Смотрите, это жена Кровавого Демона.
— Говорят, она пыталась сбежать в первую ночь.
— Бедняжка, её отец — предатель, а муж — чудовище.
Я шла с прямой спиной, глядя перед собой.
«Пусть говорят. Я — Яо. Я — Ли. Я — сталь».
— О, кто к нам пожаловал!
Голос был сладким, как перезрелый персик, и ядовитым, как мышьяк.
Ко мне подошла молодая женщина в роскошном желтом платье, расшитом пионами. Её красота была безупречной и холодной. Высокая прическа, украшенная золотыми шпильками, надменный взгляд раскосых глаз.
Принцесса Пинъян, любимая дочь Императора и женщина, которая должна была стать женой Генерала Яо, если бы я не вмешалась.
— Приветствую Ваше Высочество, — я склонилась в глубоком поклоне.
Пинъян не спешила разрешать мне выпрямиться. Она обошла вокруг меня, шурша юбками, рассматривая меня, как лошадь на рынке.
— Встань, — наконец бросила она. — Дай мне посмотреть на ту, что украла моего жениха.
Я выпрямилась.
— Я никого не крала, Ваше Высочество. Генерал сам сделал выбор.
Пинъян рассмеялась, прикрыв рот веером.
— Выбор? О, глупая деревенщина. Ты думаешь, он выбрал тебя? Он выбрал свободу от меня. Ты для него — просто удобная заслонка, пустое место. Знаешь, где он сейчас? На войне. А ты здесь, одна, среди волков.
Она подошла ближе, её лицо исказилось злобой.
— Ты носишь фамилию Яо, но ты никогда не станешь частью их клана. Ты — дочь преступника, и скоро ты последуешь за своим отцом.
— Мой отец невиновен, — тихо ответила я. — А генерал... он вернется. И он будет недоволен, если узнает, что члена его семьи оскорбляли в саду Императрицы.
— Угрожаешь мне? — Пинъян сузила глаза. — Твой муж — пьяница Яо Чэнь, все знают, что Генерал отдал тебя ему, как надоевшую игрушку. Ты спишь с неудачником, Ли Юй. Каково это — пасть так низко?
Я почувствовала, как кольцо на пальце нагрелось. Мне захотелось пустить в ход иглу прямо сейчас, но я сдержалась.
— Яо Чэнь — мой муж, — твердо сказала я. — И он стоит десятка таких «героев», которые шепчутся по углам. Он благороден, умен и верен, то, чего не скажешь о многих при дворе.
Пинъян фыркнула.
— Влюбленная дурочка. Что ж, наслаждайся своим счастьем... пока можешь.
Она развернулась и ушла, махнув рукой своей свите.
Я выдохнула, первый раунд за мной, но главный бой впереди.
Внезапно зазвучали гонги.
— Её Величество Императрица!
Все склонились в поклоне.
Императрица появилась из павильона. Она была уже не молода, но величие её фигуры затмевало солнце. Женщина села на трон, установленный среди цветов, и жестом позволила нам встать.
Началось чаепитие. Бесконечные церемонии, стихи, фальшивые улыбки.
Я сидела в самом конце стола, стараясь быть незаметной, ища глазами искали скалу.
Вот она, «Камень Плачущего Дракона», огромная глыба пористого камня, с которой стекала вода в пруд с карпами. Она находилась в дальнем конце сада, отделенная от павильона живой изгородью.
Мне нужно было туда.
— Госпожа Яо, — голос Императрицы прозвучал как гром среди ясного неба.
Я вздрогнула и встала.
— Да, Ваше Величество.
Императрица смотрела на меня тяжелым, немигающим взглядом.
— Я слышала о твоем... скоропалительном браке, и о несчастье твоего отца. Скажи мне, дитя, ты молишься о победе нашей армии? Или ты молишься о том, чтобы варвары пришли и освободили твоего родителя?
В саду повисла тишина. Это был вопрос-ловушка. Любой ответ мог быть истолкован как измена.
— Я молюсь о мире для Поднебесной, Ваше Величество, — ответила я, глядя в пол. — И о том, чтобы правда восторжествовала. Истина — как солнце, её нельзя скрыть тучами лжи навечно.
Императрица чуть улыбнулась уголками губ.
— Красиво сказано, но солнце иногда сжигает тех, кто смотрит на него слишком пристально. Садись.
Она потеряла ко мне интерес. Это был мой шанс.
Я подождала еще полчаса. Когда подали десерт и внимание гостей переключилось на танцовщиц, я "случайно" опрокинула чашку с чаем на свое платье.
— Ох! Я такая неуклюжая! — воскликнула я достаточно громко. — Прошу прощения!
Служанка подбежала ко мне.
— Мне нужно привести себя в порядок, — сказала я ей. — Где здесь уединенное место?
— Вон там, за изгородью, есть павильон для переодевания, — указала она.
— Спасибо, я сама найду, не беспокойтесь.
Я поспешила прочь, прижимая мокрую ткань к платью. Как только я скрылась за кустами сирени, моя осанка изменилась. Я больше не была неуклюжей гостьей, а стала тенью.
Я обогнула павильон для переодевания и скользнула вглубь сада, к скале.
Сердце колотилось. Стража была у ворот сада, но внутри патрули ходили редко — считалось, что стены надежны.
Вот она, скала, вблизи она казалась еще больше. Вода журчала, стекая по замшелым камням.
Я подошла к подножию. Здесь действительно была тень, даже в полдень, золотые карпы лениво плавали в пруду.
«Тень под троном».
Я начала осматривать камни, мокрые, скользкие. Никаких рычагов, никаких замочных скважин.
Может, я ошиблась?
Вдруг я заметила одну деталь. Среди хаотичных трещин на камне одна линия выглядела слишком... правильной. Она повторяла изгиб реки на веере отца.
Я провела пальцем по этой линии. В конце она упиралась в небольшой выступ, похожий на глаз дракона.
Я нажала, но ничего не произошло. Тогда я нажала сильнее, вливая в палец немного внутренней энергии ци, которую я едва умела использовать, спасибо урокам отца.
Камень под пальцем подался внутрь, и раздался глухой
