Искушение зла - Дженни Бассетт
— Иду.
Ей захотелось его придушить.
— Не можешь держаться чуть позади?
— А ты? Я уже потратил достаточно времени, пытаясь поступить правильно, теперь твоя очередь. Можешь отстать и подождать, если хочешь, но я останавливаться не буду.
— Нет, — сказала она, пытаясь убрать злость из своего голоса и совершенно в этом провалившись. Не помогало и то, что уголки его губ подрагивали в улыбке.
Она не знала, что хуже: то, что её раздражение казалось ему забавным, или то, что даже половина улыбки превращала его лицо из просто бесспорно красивого в мучительно притягательное.
Аэлия резко отвернулась, прежде чем успела снова покраснеть. Ей всё равно не нужно было перед ним объясняться.
Так они и шли в молчании, он держался в нескольких шагах позади.
Ветер шелестел листвой над головой, и этот звук был успокаивающе знакомым.
Дождь наконец прекратился, и солнце поднялось достаточно высоко, чтобы пробиться сквозь деревья, рассыпая по тропе пятнистый свет. Жизнь вокруг них щебетала и сновала, занятая подготовкой к смене сезона.
И всё это было потеряно для Аэлии, её мысли неотступно были прикованы к раздражающему присутствию у неё за спиной. Как бы она ни пыталась успокоиться, как бы ни старалась отодвинуть свою злость, он издавал какой-нибудь звук, и она снова стискивала зубы, ненавидя каждый его вдох.
Когда утро уступило место дню, он немного ускорился, чтобы поравняться с ней.
— Вчера ты сказала, что не знаешь моего имени. Меня зовут Киран.
Она проигнорировала его, не желая вести светскую беседу с человеком, который удерживал её, пока её опекуна убивали, вне зависимости от того, как его зовут.
— Так куда ты так спешишь? — попытался он снова.
Аэлия перевела на него взгляд, колкий ответ уже вертелся у неё на самом кончике языка, когда она заметила выражение его лица. На нём не было и следа той жестокости, которой она так опасалась, когда впервые увидела его у огня. Жёсткие линии его лица, казалось, смягчились, и его выражение было самым открытым из всех, что она у него видела, когда он протянул ей примирительную ветвь разговора.
Слабая, жалкая дура, какой она и была, она сдалась.
— Я пытаюсь догнать Астрэю, — призналась она, осознав, насколько нелепо это звучит лишь после того, как слова уже сорвались с её губ.
Она едва могла идти, у неё был лишь кинжал, которым она на самом деле не умела пользоваться, и её уже прижали к дереву ещё до того, как она даже покинула лесозаготовительный периметр своей деревни.
К его чести, он ничего из этого не сказал.
— Можно спросить почему?
Аэлия шумно выдохнула через нос, сморщив губы, размышляя, как лучше ответить.
— Ты собираешься попытаться вернуть своего друга. — Это даже не было вопросом.
Когда она рискнула бросить на него взгляд, она с удивлением увидела, что на его лице нет ни тени насмешки.
Поэтому она кивнула.
Он молчал так долго, что она решила, будто разговор окончен, и ей было стыдно и странно от того облегчения, которое она почувствовала, когда он наконец заговорил.
— Я тоже хочу их найти, — признался он.
— Можно спросить почему? — бросила она в ответ.
— Потому что такие чудовища не должны оставаться безнаказанными.
Его радужки снова стали чёрными — не просто тёмными, какими они были обычно, а чёрными.
Она подавила дрожь.
— И ты можешь это сделать?
Конечно, он выглядел как гигантское ходячее оружие, но у астрийцев было много таких, как Бесеркир.
— Я хотел бы попробовать.
Ну конечно, именно ей «повезло» застрять на дороге с человеком, у которого либо настолько раздутый эгоизм, что он достаточно безумен, чтобы думать, будто сможет в одиночку справиться с целым отрядом самых смертоносных хищников в Демуто, либо который действительно на это способен. Она не была уверена, что из этого хуже.
— Тогда почему ты не сделал этого, когда они напали? — спросила она, всё больше склоняясь к теории о раздутом эго.
— Их было слишком много, и у них было преимущество внезапности. Мне нужно немного перетасовать колоду, если я хочу выигрышную руку.
Она внимательно изучала его лицо, пытаясь понять его, когда его взгляд поднялся и встретился с её.
Если что-то и заставило её отказаться от теории о раздутом эго, так это выражение в его глазах. Ей показалось, будто на неё смотрит нечто другое, нечто иное.
Смущённая, она быстро отвела взгляд, надеясь, что он позволит разговору раствориться в тишине.
Не тут-то было.
— У тебя есть план, как освободить своего друга?
Гнев — горячий и тяжёлый — снова поднялся внутри неё. В основном на себя — за то, что у неё не было хорошего ответа, за то, что у неё вообще не было ответа, — но часть злости была направлена и на него за то, что он поставил её в положение, в котором она выглядела глупо.
Это было справедливо? Нет. Её это волновало? Тоже нет.
— Пока нет. — Она покосилась на него, вызывающе ожидая, скажет ли он что-нибудь покровительственное.
— Это честно. Трудно строить план, пока не знаешь, с чем имеешь дело, — сказал он, даже не глядя на неё. — Если они шли по этой дороге, я подозреваю, что прошлой ночью они прошли через Дриас. Там мы сможем лучше понять, куда они направляются.
— Мы? — выпалила она, почти подавившись этим словом.
Теперь он покосился на неё.
— Ты хочешь выступить против них в одиночку? — Его выражение лица ясно добавляло к этим словам безмолвное: и чем для тебя это закончилось в прошлый раз?
Она не ответила, отвернулась и уставилась прямо перед собой, слегка наклоняясь вперёд под тяжестью рюкзака. Самодовольный ублюдок.
И хуже всего было то, что он был прав.
— Мёртвая ты своему другу не поможешь. А именно так всё, скорее всего, и закончится, если ты попробуешь сделать это одна.
— Ты тоже пытаешься сделать это один, — огрызнулась она, её глаза сверкнули.
— Я пытаюсь не делать этого, но по какой-то причине ты, блядь, всё усложняешь. Похоже, это у тебя особенно хорошо получается.
Его глаза тоже вспыхнули, и его гнев в одно мгновение подавил её собственный. Что бы она ни видела там снова и снова, это не было ничем хорошим. Каждый раз, когда она замечала это, по её позвоночнику пробегала дрожь.
— Тебе не нужно бояться, — сказал он, удивив её.
Ей всегда было трудно скрывать свои мысли, её предательское лицо было открытой книгой для всех.
Когда она снова посмотрела на него, он уже был прежним, и она успела заметить лишь короткую тень грусти в его глазах,
