Не зли новенькую, дракон! (СИ) - Агата Лэйми
— Привет, — напротив меня плюхнулась девушка с большими зелёными глазами, её золотистые волосы, блестящие в искусственном свете помещения, были собраны в тугой хвост на затылке. — Меня зовут Сибил Уайт и..
Вилка которую, я сжимала в руках, случайно погнулась, а девушка запнулась на полуслове, медленно моргнув и уставившись на испорченный столовый прибор, словно понимая, что ещё одно слово — и её постигнет та же участь.
Сибил Уайт.
Та самая, кто заменил Эвана в роли наставника.
— Мне не нужен наставник, — буркнула, потеряв аппетит окончательно.
Сибил не ушла.
Она сидела напротив, упорно ковыряя вилкой в омлете, будто мои слова не значили для нее ровным счетом ничего.
— Я не просилась к тебе в наставники, — наконец сказала она, отодвигая тарелку. — Но раз уж так вышло, давай хотя бы попробуем не убить друг друга в первый же день. Ректор, да и другие профессора всё равно не дадут тебе отказаться, как и мне. Наставничество одно из важных правил в академии Аркан, и просто так с ним от нас не отстанут, давай хотя б притворимся, что мы его соблюдаем?
Я вздохнула, окинув подозрительным взглядом девушку напротив меня. И это правда, если я сейчас начну бунтовать, демонстративно отказываться от наставника и привлекать к себе внимание учителей, то станет только хуже.
— Зачем тебе это? — спросила я, не в силах скрыть подозрительность.
— Потому что я не хочу проблем, — пожала плечами Сибил. — И потому, что я знаю, что ты не хочешь, чтобы я здесь была. Но раз уж так вышло, давай просто... не усложнять.
Не усложнять. Это то, что мне было нужно сейчас, после всего, что произошло… Не усложнять.
«Я люблю тебя», — его слова продолжали звучать в голове, назойливо, прочно, словно отпечатались там и не хотели уходить, постоянно напоминая о том провале, об ошибке с доверием, которую я больше не допущу.
— Хорошо, — выдохнула, разжав вилку и бросив на собеседницу оценивающий взгляд. Не привлекать лишнее внимание, притвориться, что следую правилам, пока золотая клетка не стала ещё более тесной. — Но только притворяться, и не вздумай совать свой нос куда тебя не звали.
— Мне больше и не надо, — кивнула Сибил, она отправила в рот кусочек омлета. — И да, пока не забыла, на следующей неделе, в среду, в академии будет проходить ежегодный вечер в честь основания академии, присутствовать должны будут все, так что имей в виду.
Потрясающе. Ещё одна вещь, на которую мне меньше всего хотелось тратить своё время.
Взгляд вновь пробежался по помещению, выискивая среди толпы знакомую светлую макушку, которой здесь не было. Не было? Почему? Он же должен быть здесь, на завтраке, который он бы не пропустил? Или?
Отнеся посуду в мойку, на негнущихся ногах я отправилась в сторону аудитории первого занятия, ощущая, как напряжение сковывает всё тело от мысли о Рейне. Почему его нет? Неужели ректор отчислил Эвана после всего, решив, что будет проще избавиться?
Нет.
Мне должно быть плевать, потому что он предал меня! Использовал! И единственная причина, по которой он захотел со мной сблизиться, это его чёртов спор с Дастином. С Дастином, который помогал избавиться от Лиама!
Мне должно быть плевать… Плевать на него. Он спорил и на других девушек ещё до меня, и он ничем не лучше Лиама. Но тогда почему я не могу выкинуть Эвана из головы?
Глава 32. Эван
Никогда ещё в жизни так много не думал и так мало спал. Я прокручивал каждую деталь, каждый разговор с Дастином и понятия не имел, где я мог так проколоться? Откуда она могла узнать о споре?
Аманда? Другие девушки, бывшие? Те, на кого спорили? Или что?
— Прекрати думать кто, — философски изрёк Дастин, подняв кверху палец, перепачканный в джеме из булочки. — Лучше подумай, как её вернуть, если ты и правда любишь Беннет.
Я выпустил струйку пара изо рта, рассеянно повертев в руке сигарету, которую обещал ей не курить. А теперь что? Теперь всё, казалось, потеряло смысл. Мои слова, обещания рассыпались в прах, оставив только боль в сердце, острую, резкую, которая словно при каждом движении пронзала меня вновь и вновь.
— Она доверилась мне… — сделал очередную затяжку, рассматривая голубое небо. — Нужно сделать так, чтобы заставить её поверить опять.
Хотя после всего об этом было легче подумать, чем сделать.
Дастик замолчал, прищурившись и взглянув на облака, неторопливо доедая свою булочку. Некоторое время мы провели в молчании, друг по своему обычаю жевал, а я докуривал очередную сигарету из пачки, совершенно не желая возвращаться в академию, боясь увидеть Фэйт там.
— Ты выяснил, кто слил Лиаму, что мы были в пабе? — и, может быть, для Фэйт это уже не имело значения, может быть, ей вообще плевать на мою помощь, но я не мог оставить это просто так. Кто бы не был причастен, он обязан заплатить.
— Нет, в сети ничего не нашёл. В переписках пустота, куча всякого трёпа, озлобленных сообщений, мемов, но ничего за что можно было бы зацепиться.
— Значит, спросим напрямую, — костяшки пальцев хрустнули, словно уже понимали, что совсем скоро опустятся на челюсть этого отброса. — Где он живёт, ты знаешь. Я хочу знать, кто стоит за всем.
* * *
— Ну и гадюшник, под стать ему, — я скривился, переступив через пустую бутылку, которая каталась по полу. Попасть сюда оказалось не так трудно, самое сложное — выскользнуть из академии так, чтобы не попасться на глаза преподавателям. Хотя и на их пристальное внимание мне сейчас было глубоко плевать.
Проникнуть в комнату оказалось не так сложно, пара фраз, приправленных драконьим обаянием, и вот нас уже пустили в его жалкую нору, предварительно сообщив, что Лиам не покидал сегодня здание общежития.
— Что, если он уйдёт и не придёт до вечера? — скривился друг, поддев двумя пальцами старую коробку из-под пиццы и пристально оглядывая помещение взглядом, который не сулил ничего хорошего.
За годы дружбы я знал друга уже как облупленного, и сейчас скорее всего он пытался взглядом обнаружить скрытые камеры или тайники.
— Подождём. Я никуда не тороплюсь.
Лиам появился на пороге своей конуры, и вид у него был... жалкий. Не просто жалкий, раздавленный. Темные круги под глазами, волосы спутаны, одежда мятая. Он вполз как призрак и остановился, увидев нас. В его глазах мелькнул не страх, а какое-то тупое, выжженное безразличие. Как будто после того ада, что
