Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон
— А теперь начнём сначала, — сказал он ровно. — Чистый лист. Второй шанс.
Он сделал короткую паузу.
— Если подчинишься сейчас, наказания не будет.
Ещё одна пауза.
И когда он снова заговорил, любви в его голосе уже не осталось.
— Встань на колени.
Кира судорожно мотнула головой, сдерживая рыдание.
— Нет.
— Нет? Хорошо подумай, питомец, прежде чем ослушаться.
— Я сказала нет.
Она смотрела на него не отводя глаз.
Не потому, что ненавидела его.
А потому, что он был единственным человеком, рядом с которым она могла выпустить наружу весь этот ужас, всю ярость и боль.
Она ненавидела то, как мало власти имела над собственной жизнью.
Ненавидела то, что человек, которого она любила больше всего на свете, оказался для неё недосягаем.
Ярость кипела внутри, пока ей не начало казаться, что она вот-вот разорвётся изнутри.
И пусть это было несправедливо по отношению к Натаниэлю, причинять ему боль хотя бы словами приносило ей короткое, почти болезненное облегчение.
— Кира, — предупредил он.
И сейчас в его голосе снова слышался сам Натаниэль, а не холодное эхо его отца.
— Не заставляй меня.
— Я сказала нет!
Она снова бросилась на него.
На этот раз Натаниэль увернулся, схватил её за талию и резко повалил на землю, переворачивая на живот. Он прижал её к грязи своим весом, пока она осыпала его проклятиями.
Кира вырывалась, но он держал её крепко, и сделать хоть что-то она не могла.
— Успокойся.
— Пошёл. Ты. Нахуй!
Натаниэль гладил её по волосам и тихо шептал что-то успокаивающее ей на ухо, пока её тело ещё долго дрожало от рыданий.
Наконец слёзы иссякли, оставив после себя только усталость и пустоту. Кира попыталась вытереть лицо о плечо, но лишь сильнее размазала по коже грязь и мокрые дорожки слёз.
Лес затих вместе с ними. Они лежали в холодных предрассветных сумерках, и тяжёлое тело Натаниэля прижимало её к земле. Она чувствовала его возбуждение всё отчётливее с каждой секундой.
— Сделай это, — наконец тихо сказала она.
Потому что выбора у него всё равно не было.
И потому что она уже дала ему достаточно причин её наказать.
Они оба это понимали.
Кира крепко зажмурилась, когда Натаниэль одним резким движением стянул с неё штаны, подставляя её кожу прохладному воздуху.
— Я люблю тебя, — тихо сказал он.
Она попыталась отгородиться от этих слов. Новые беззвучные слёзы потекли по её щекам, падая в грязь. Она смотрела только вперёд, не желая, чтобы он видел её лицо.
— Кира…
— Просто сделай это, — сорвалось у неё сквозь всхлип. — Хватит тянуть. Накажи меня.
И вдруг она почувствовала каплю на своей шее.
Не свою.
Кира обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Натаниэль резко вытирает глаза тыльной стороной ладони.
Но когда их взгляды встретились, его лицо уже снова стало холодным.
— Смотри вперёд, шлюха.
Кира вздрогнула и подчинилась. Всё её тело напряглось в ожидании.
Ждать долго не пришлось.
Шлепок.
Жгучая боль полоснула по коже там, где его ладонь ударила её по ягодице. Унижение вспыхнуло внутри почти так же сильно, как сама боль.
Шлепок.
Больно.
И почему-то это заводило её ещё сильнее.
Тело бросало то в жар, то в дрожь, пока Натаниэль брал контроль на себя, заставляя её хотя бы ненадолго перестать думать.
Шлепок.
Она резко втянула воздух.
Освобождающе.
Шлепок.
На этот раз удар был сильнее, и Кира вскрикнула.
— Тихо, — предупредил Натаниэль.
Но его руки тут же начали мягко гладить и разминать её кожу, успокаивая жжение.
— Хорошая шлюха умеет молча принимать наказание.
— Д-да, сэр.
Шлепок.
Новый удар обжёг кожу.
На этот раз ей едва удалось не закричать.
Натаниэль глухо застонал, явно наслаждаясь её реакцией. Она чувствовала, как его возбуждение упирается ей в задницу, напряжённое и тяжёлое.
Шлепки эхом расходились по лесу, пока его ладонь снова и снова обрушивалась на чувствительную кожу. После первых ударов Кира перестала считать.
Постепенно она начала расслабляться.
Боль растекалась по телу, смывая остатки мыслей, тревоги и страха. Она словно проваливалась в пустое тёмное место внутри себя, где не существовало ничего, кроме тупого жара под кожей и странного, почти сонного спокойствия.
Это очищало.
И ей это было нужно.
Хотя бы ненадолго исчезнуть из собственной жизни.
От мыслей.
От долга.
От будущего.
И было что-то пугающе интимное в том, что именно Натаниэль причинял ей эту боль. Она доверяла ему достаточно, чтобы позволить это.
К тому моменту, когда он остановился, его дыхание стало тяжёлым.
— Хорошая… шлюха, — хрипло выдохнул он.
Кира устало подняла голову. Волосы прилипли к её лицу грязными прядями, кожа была испачкана землёй.
Она попыталась подняться на локтях, но Натаниэль не позволил.
Его ладонь легла ей между лопаток, снова вдавливая в землю. Затем он навалился сверху и медленно поцеловал её в шею, прижимаясь носом к коже почти нежно.
Будто принадлежал ей по-настоящему.
Но он не мой.
Не мой по-настоящему.
И никогда не будет.
От этой мысли внутри всё болезненно сжалось.
Кира услышала, как он расстёгивает ремень.
— Раздвинь ноги, — приказал Натаниэль.
Его голос звучал чужим. Холодным. Пустым.
— Я с тобой ещё не закончил.
— Это тоже часть наказания? — язвительно бросила Кира, стараясь скрыть за сарказмом напряжение в голосе.
— Тихо.
Он раздвинул её ноги коленями.
Кира напряглась, услышав, как он сплюнул себе в ладонь.
Она сразу поняла, что он собирается сделать.
И через мгновение почувствовала влажную головку члена у своего ануса.
— Или это потому, что ты любишь меня? — с издёвкой бросила она.
Натаниэль ничего не ответил.
Он зажал ладонью её рот, заглушая крик, когда резко вошёл в неё.
Глубже.
Ещё глубже.
Прорываясь сквозь сопротивление её тела грубыми, жёсткими толчками.
Кира извивалась и пыталась вырваться, но Натаниэль не остановился, пока не вошёл полностью.
— Блядь… — выдохнула она сквозь слёзы.
— Тсс. Просто прими это, шлюха.
Это был голос Натаниэля.
Но сейчас он двигался внутри неё грубо и беспощадно, заставляя всё её тело дёргаться от боли и жара с каждым новым толчком.
И Кира невольно подумала о его отце.
Будет ли Хенрик ещё жестче?
Сможет ли вообще кто-то быть ещё жестче?
Потому что сейчас Натаниэль был беспощаден.
Каждый толчок был тяжёлым и властным. Его хватка удерживала её намертво, прижимая к земле, словно добычу.
И в этот момент в нём действительно было что-то по-настоящему вампирское.
Что-то дикое.
Жестокое.
Пугающее.
Но там, где
