Хозяйка фабрики "Щелкунчик" - Ольга Иконникова
Но он посчитал нужным сказать:
— Если позволите, миледи, то я хотел бы заверить вас, что я готов подождать с выплатой жалованья до тех пор, пока положение не станет лучше. Не сомневаюсь, что и некоторые из слуг — по крайней мере, те, кто не является единственным кормильцем в семье, — тоже будут готовы на это пойти.
Меня тронуло его предложение, но я слишком хорошо понимала, что финансовое положение Ларкинсов вряд ли улучшится в ближайшее время. И слуги, которые сейчас готовы на это пойти, через пару месяцев начнут роптать или манкировать своими обязанностями.
— Мисс Коннорс, гувернантка мисс Сенди, — вывел меня из раздумий голос Бэрримора, — четыре кроны в неделю.
К этому имени он не добавил ничего. И когда я посмотрела на него, ни единый мускул не дрогнул на его лице. Похоже, мисс Коннорс нравилась ему ничуть не больше, чем мне.
Наши взгляды встретились, и мне показалось, что дворецкий едва заметно кивнул.
Да, четыре кроны в неделю — не так и много. Но нужно же с чего-то начинать.
Глава 26
На следующий день я малодушно уехала на фабрику с самого утра, оставив неприятный разговор с мисс Коннерс на Бэрримора. В конце концов десять крон в неделю ему платят в том числе и за это.
Он сказал, что гувернантка была родом из столицы. И наверняка, когда она вернется туда, то сможет найти там себе другое место для службы. У нее есть и аттестат об окончании женской гимназии, и опыт работы.
Я спросила, что положено выплачивать слугам в случае расчета, и дворецкий сказал, что двухнедельное жалованье. Восемь крон я сумела найти в кошельке леди Алисы. Там оставалось еще несколько монет, но для того, чтобы расплатиться с лавочниками за продукты, нам снова придется что-то продать или заложить. И этим я тоже озадачила Бэрримора — он должен составить список всех особо ценных вещей в особняке.
И снова по дороге на фабрику я увидела вереницу людей, бредущих навстречу ветру по занесенной снегом дороге. У них не было кареты, в которой они могли бы проделать этот путь.
На сей раз мистер Харрисон встретил меня уже без удивления. Он проводил меня в кабинет и положил на стол свежую корреспонденцию. Сверху лежало письмо герцога Шекли, и я вскрыла именно его.
Оно было адресовано лорду Ларкинсу. Его светлость осведомлялся, когда моему мужу будет угодно обсудить связанные с фабрикой дела.
Прочитав это, я только пожала плечами. Я готова была встретиться с герцогом, но он сам категорически отказался вести дела именно со мной. А раз так, то ответа на это письмо он не получит.
— Я хотела бы посмотреть на продукцию фабрики, мистер Харрисон, — сказала я.
Как я и думала, управляющий подошел к шкафу со стеклянными дверцами и стал доставать оттуда игрушки.
И первой он достал именно ту игрушку, которая и дала название нашей фабрике.
— Приспособления для колки орехов изготавливали в нашей провинции с незапамятных времен, — принялся рассказывать он. — А перед праздниками орехов требуется колоть не в пример больше. В каждой семье готовят штоллен и печенья. Так что такие щелкунчики — это и игрушка, и полезный инструмент.
Я взяла в руки деревянную фигурку. Она была мало похожа на известного нам Щелкунчика в ярком военном мундире. Краски были блёклыми, а выражение лица у игрушки — просто зверским.
— В прежние времена такие игрушки считались еще и оберегами, — пояснил Харрисон. — Злым выражением лица они отгоняли злых духов и защищали дома и их обитателей.
— А нельзя ли нам как-то его принарядить? — спросила я. — Вы же сами сказали, что это не просто инструмент для колки орехов, но еще и игрушка. А значит, нужно, чтобы эта игрушка нравилась детям.
Он посмотрел на меня с сомнением.
— Давайте нарисуем ему другую одежду! — пояснила я. — Например, красный мундир!
— Ну что же, можно попробовать, — без особого энтузиазма откликнулся Харрисон.
Впрочем, почти все игрушки фабрики оказались такими же блёклыми и невыразительными, как Щелкунчик.
Здесь была деревянная лошадка на колесиках, выкрашенная в какой-то странный зеленоватый цвет. У нее не было ни гривы, ни хвоста.
— Это макет, миледи, — сказал управляющий. — Настоящая игрушка по размерам в пять раз больше.
— И у нее, надеюсь, есть грива и хвост? — полюбопытствовала я. — И она окрашена в более натуральный цвет?
— Никак нет, ваша светлость, — растерялся Харрисон. — Вы полагаете, это важно?
— Разумеется! — ахнула я. — Ведь каждому ребенку хочется верить в то, что он сидит на настоящей лошади!
Мне было странно, что он не понимал этого сам. С таким подходом к производству было не удивительно, что фабрика разорилась. Они совсем не понимали свою целевую аудиторию. Более того — они даже не старались ее понять.
Деревянные солдатики в коробке только подтвердили это.
И это, собственно, был весь ассортимент фабрики деревянных игрушек.
— Завтра я хочу поговорить с технологом, — заявила я. — Или кто там у вас отвечает за производство?
— Мастер, миледи, — сказал мистер Харрисон.
— Хорошо, с мастером, — кивнула я. — Я нарисую несколько эскизов и хочу обсудить с ним возможность изменения некоторых видов продукции и расширения ее ассортимента. Да, я понимаю, что до праздников времени уже мало, но если мы постараемся, то сможем порадовать детей новыми игрушками, которых не будет у других продавцов.
У меня появились несколько идей, реализовать которые было не сложно. И мне уже не терпелось вернуться домой и изобразить на бумаге то, что я хотела предложить мастеру. Но прежде, чем предлагать это на фабрике, я хотела обсудить это с Сенди.
Впрочем, управляющий тут же напомнил мне о лежавшей на столе корреспонденции, и мне пришлось прочитать еще с десяток писем и подписать на них.
Я приехала в особняк Ларкинсов уже после обеда. За всей этой суетой на фабрике я почти забыла о мисс Коннорс. И теперь, входя в дом, надеялась, что Бэрримор уже поговорил с ней и отправил ее на почтовую станцию, откуда она могла бы уехать в столицу.
И когда я просила его об этом, он подтвердил:
— Да, миледи, мисс Коннорс уже покинула дом.
Но облегчения от этого известия я всё-таки не испытала. Наверно, виной тому была моя совесть,
