Пленение дракона - Миранда Мартин
Если я не позабочусь о них, никто не станет. Если я не буду направлять их, они не выживут.
Мне нужно, чтобы он увидел, что мне нужен клан. Объединение двух наших рас увеличивает наши шансы на выживание в геометрической прогрессии. Вместе мы сможем выжить.
— Почему ты не видишь, что нам нужны все? — спрашиваю я, раздражение заставляет меня нарушить молчание.
Висидион оглядывается, изогнув бровь.
— Почему ты не видишь, что мы не можем включить в группу тех, кто недостаточно силён, чтобы присоединиться к нам? — спрашивает он в ответ.
— Потому что, в конце концов, это не имеет значения! Человеческую порядочность почему не принимаешь в расчёт?
— Что такое «человеческая порядочность»? Оправдание для слабых? — спрашивает он.
— Нет, черт тебя дери, это человечность.
— Но я не человек, Розалинда, — говорит он. — Я змай. Наш долг — быть сильными, заявлять свои права и защищать наши сокровища. Это мой дом — ты видишь здесь где-то мягкость и лёгкость? Видишь ли ты эту «порядочность» где-нибудь в моём мире?
— То, что этого сейчас нет, не означает, что вы не сможете привнести это, — отвечаю я.
— С какой целью?
— Ради выживания всех нас, — отвечаю я.
— Ты продолжаешь об этом говорить, но кто тогда выживет? Слабая группа, не имеющая сил выжить на планете. Обречённые на смерть.
— Это неправда, и ты это знаешь, — огрызаюсь я.
— Разве? — он спрашивает. — Откуда ты это знаешь? Это не твой дом. Ты не понимаешь, что нужно, чтобы выжить здесь. Нельзя закрывать глаза на слабость и разногласия. Выживание группы в приоритете. Главный указ, который неоспорим. Ты лидер, как и я. Мы — те, кто должен делать трудный выбор, те, кто диктует выбор пути к выживанию многих, а не удовлетворяет потребности или желания единиц. — Его глаза впиваются в меня, прежде чем он продолжает. — Вот тут-то ты и ошиблась с Гершомом. Ты должна была остановить его с самого начала. Посмотри, к чему тебя это привело.
Истина в его словах её глубоко ранила. Ледяная ярость поглощает мысли, но я не могу ей поддаться. Всю жизнь я контролировала свои эмоции, отбрасывала их в сторону и оставалась рациональна перед лицом невероятных обстоятельств, я держала себя под контролем. Неважно, насколько его слова ранили.
— Хорошо, — говорю я, отходя от него.
Дальше спорить не собираюсь. Если он не хочет увидеть правду, пусть будет так. Я продолжу без него.
— Розалинда, — кричит он мне вслед.
Не обращая на него внимания, я продолжаю идти. Мне больше нечего сказать. Он упрям, и я тоже. Гнев, бьющий по моим мыслям, заставляет меня идти быстрее.
Сосредоточься на выполняемой миссии. Мне нужно знать, остались ли ещё выжившие. Вот что важно. Я разберусь с Висидионом, когда придёт время. Если он не придёт по своей воле, то я найду другой путь. Наши расы выживут.
Чья-то рука с силой сжимает мою руку, заставив меня развернуться. Притянув меня к себе, прижав к своей широкой мускулистой груди, он обхватил меня руками и поднял на руки. Желание подавляет гнев. Я уже мокрая, готовая на всё, мышцы дрожат, когда он прижимает меня к себе. Его губы находят мои, а язык проникает в мой рот. Сопротивляясь, я отталкиваю его.
Руки на моей заднице сжимают, притягивают меня ещё ближе. Тяжело дышать, сердце колотится, низ потянуло и готов был взорваться. Становлюсь только влажнее, почувствовав его эрекцию, прижавшуюся между моими бёдрами.
Обхватив ногами его талию, я прижимаюсь к его эрекции; обхватив его за шею, я выталкиваю его язык изо рта, и сама беру инициативу над поцелуем. Сопротивляясь его доминированию, я забираю у него контроль. Он стонет, его член дёргается между нами, подбадривая меня. Его хвост поднимается позади него, покачиваясь в воздухе, его крылья раскрылись, когда наши языки начали сражаться, и никто из нас не хотел подчиниться.
Соски твёрдые, словно бриллианты, сквозь тонкую ткань моей блузки, взбудоражено пульсируют, потираясь о чешуйки на его груди. Двигаясь сильнее и быстрее, он стонет, его тело расслабляется во мне, его член становится твёрже, пульсируя.
Разрывая поцелуй, я отстраняюсь и смотрю ему в глаза. Мы смотрим друг на друга, глубже, чем просто на наши физические тела. Наша связь и желание глубоки и сильны, но я ему не уступлю. Ещё нет.
— Поставь меня, — говорю я, расцепляя ноги и болтаясь в его руках.
Он прижимает меня к себе сильнее, поднимая бёдра вверх и сильно прижимая свой член к ткани, разделяющей нас. Он шипит и хрипит от желания, но я качаю головой.
— Нет, Висидион, — говорю я, контролируя своё желание.
Как бы сильно я его ни хотела, я не могу. Выживание нашего народа превыше всего. Уступи я ему сейчас, всё будет поставлено под угрозу. Я не могу и не собираюсь.
Он ставит меня на ноги.
— Сколько ещё это будет продолжаться? — спрашивает он, переводя дыхание.
— Пока так будет правильно, — отвечаю я, не собираясь уточнять, что он имел ввиду.
Я хочу его так же сильно, как он хочет меня, но высшее благо преобладает над личными желаниями.
Он качает головой. Его член торчит прямо, растянув штаны. Впечатляющий член. Я слышала о членах змаев и не могу сказать, что мне не интересно попробовать. Я и так мокрая, что мои трусики промокли насквозь и мне уже некомфортно. Нет ничего лучше, чем отдаться ему и получить удовольствие друг от друга.
Нет, нельзя. Наша миссия — приоритет, а затем выживание наших людей. Как-то нам надо договориться. Каким-то образом, каким-то путём.
А пока нет.
Глава 12
Висидион
У меня болят яйца. Мой первый член продолжает дёргаться, шевелиться каждый раз, когда я смотрю на покачивание её задницы, объем её груди, изгиб её бедер. Даже влага, стекающая по её лицу, эротична и возбуждает.
Когда она запрокидывает голову, чтобы попить воды, мой член напрягается от того, как работает её горло. Это отвлекает, затуманивает мои мысли. Желание, каждое мгновение — напоминание о том, как сильно я хочу её. Она моё сокровище. Самая первобытная часть меня хочет полностью заявить о себе. Осуществить мои желания.
Между нами нет слов, и мы путешествуем молча. Тяжелая тишина, полная невысказанных мыслей и желаний. Её тело откликается на меня, поэтому она хочет меня так же сильно, как и
