Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина
Пыхтя от натуги, я оттащила ведро на центр площадки. Размотала сеть и, распутывая заговоренное кружево на весу, расстелила на камнях. Осталось лишь… Да, самое сложное. Придать угощению «вкус».
Я растерла ладони и стряхнула с пальцев несколько простейших чар. Сцеживать чистую энергию не умела, но для вкуса должно и этого хватить.
Бульон впитал осколки заклятий, зажегся радугой, что в сезон Сато расцветает над Садами Судьбоносной.
Лакомство. Сироп… Легкодоступный, ароматный. Ням-ням. Ну, кто первый?
Ближайшие хнолли почуяли приманку. Принялись медленно, с характерным чавканьем, сползаться к центру. За ними потянулись и остальные…
В движение пришло все — стены, пол, потолок. Весь подвал забугрился темной рябью. Только в этот миг я осознала, как их тут много. Сотни… Тысячи… Десятки тысяч…
Хватит ли мне одного ведра и хлипкой паутинки⁈
Последние робкие лучи растаяли в темноте. Оконца накрыло чернотой, и единственным моим источником света осталось ведро. Там побулькивал сияющий раствор, магический концентрат, разнося по площадке бледное мерцание.
Я пыталась не поддаваться панике… пыталась… но какое там!
Чавкающая масса, наползая друг на друга, стремилась к ведру. Увязала в паутинке, шипела, замирала. На хноллей, застрявших в сети, наваливались новые. Живая склизкая масса подбиралась к ведру. Со всех концов подземелья!
Что делать, когда они насытятся и разбухнут?
Специалист по паразитам наверняка знал, как уничтожить, не используя силу. Наша бытовичка просто орудовала над ведром факелом, подпаливая бульон. А тех, кто зазевался на паутине, присыпала заговоренной солью. Хнолли с шипением растворялись, превращаясь в лужицы слизи. И из этих напитанных сгустков потом делали целебные мази.
Но ни факелов, ни соли сторож не положил.
По потолку гулко протопали — то ли практические занятия начались, то ли что пострашнее… Слышались выкрики. Они прилетали в подземелье снаружи, с той стороны окон. Люди стояли рядом со стеклом. Вряд ли меня услышат, но… попытаться стоит?
Стоит!
Поборов слабость, я полезла вверх по склизким ступеням. Они были не столько гадкие, сколько обледенелые. Перчатки не помешали бы.
А хнолли упорно, планомерно выжирали магический бульон. Черной горкой они облепили ведро, словно желейной крышкой. Их губы-трубочки вытягивались, выискивая лучшее место для присоски. Щетинки панцирей мерцали и вздрагивали от наслаждения. Повсюду слышалось сладостное причмокивание, эхом отлетающее от стен.
По пристенной лесенке я забралась на самый верх и прилепилась щекой к окну. Такому узкому, крошечному, что человеческое тело с трудом пролезет.
Разве может в разгар дня быть так темно? Откуда взялась ночь?
Снег закрывал треть обзора, приходилось, щурясь, смотреть поверх белой насыпи. Я видела академический холм, уходящий от фундамента вниз. И затянутую дымом Пьяналавру.
Черная копоть поднималась в центре города, странный серый туман выступал из стен. А на том конце Пьяни, у южных ворот, через которые я утром въезжала в экипаже, в небо взмывали всполохи боевых заклятий.
Это что же такое? Война с Рубежей добралась до столицы? Немудрено, что про «специалиста по паразитам» забыли напрочь…
Обзор вдруг закрыли сапоги. До боли знакомые — городские, с маслянистыми коричневыми носами. Они притоптали снег и отошли на два шага вперед, завесив угнетающий пейзаж алым плащом.
Несмотря на утреннее происшествие, сейчас я до искр перед глазами обрадовалась ректору.
— Тэр Вольган! — прокричала я и постучала по стеклу обмороженным кулаком. — Тэр Владар Вольган!
Меня не услышали. Снаружи шумела, трещала и пенилась крепкая магия. Ректор вместе с магистрами воздвигал заслон на подступах академии. Я о таких чарах только в книгах читала. Голубоватый экран поднимался от земли, от снега вверх, наливаясь силой. Искря и потрескивая, как костер.
— Навались! — проорал молодой маг с длинной рыжей косой.
К нему подбежал тучный мужчина, развернул в ладонях сферу, и энергия от нее потянулась к заслону. Невидимая стена укреплялась, окутывала академию. Оставляя дым боевых заклятий по ту сторону.
А красный плащ все мельтешил впереди ориентиром. Неприступным, манящим.
Обернитесь, нагнитесь… Я здесь.
Забыв о своей беде, я завороженно наблюдала, как тэр Вольган черпает энергию из самого Сатара. Щедрыми пригоршнями выуживает ее из снегов и холмов, со священных льдов на горах, из каждого булыжника столичной мостовой. И земля откликается, отдает ему силу, напитывая щит.
Этот танец был красив. Величав. А я все думала, как у него руки без перчаток не мерзнут? Ведь уже иней на ногти налип, снегопад забелил серебряные пряди, и носы сапог обледенели…
А ректор все черпал, закручивал и бросал вперед, отдавая. Студеным ветром, прирученной вьюгой, крепким льдом, разбитым и снова слипшимся. Из подручной стихии он выстраивал самый мощный заслон, что отделит учеников от подкравшейся беды.
— Демоны, демоны! — визгливо проорал кто-то нервный, и ректор с шипением буркнул что-то грубое.
Я не расслышала в точности, но могла догадаться. О-о-очень грубое. Из-за панического визга связь со стихией прервалась, и Вольгану пришлось зачерпывать силу заново.
Я молотила кулачком по стеклу, но это была капля в море грохочущих, взрывных звуков.
Я очень хотела туда — к красному плащу, к блестящим сапогам, к сжатым кулакам, к напряженным плечам. И к тучному магистру со сферой, и к высокому парню с рыжей косой…
Снаружи было и холодно, и тревожно, но ничуть не хуже, чем в закрытом подвале. Где хнолли как раз доели сладкий бульон. И с коварным причмокиванием двинулись к лестнице.
Я развернулась на верхней ступени и нервно стряхнула с рук искру-светляка. Не ошиблась: чавканье слышалось совсем рядом. Пока одни хнолли вязли в паутине и отъедали бока в ведре, другие упорно ползли вверх. Ко мне!
Ближайшие оказались всего в нескольких ступенях. Я испуганно прилипла боком к стене, чтобы не навернуться: поручней к лестнице никто не приспособил.
— Прочь… Брысь! — шикнула на слизняка, что полз самым первым.
От ужаса в глазах темнело. Хотя куда уж больше?
В панике я махнула рукой, и черный сгусток сорвался с пальцев. Непрошенный, но такой нужный. Темным призрачным щупальцем он прокатился по ступеням и, ошпаривая, прихватил с собой нескольких хноллей.
Вот так. Вот так… У меня есть сила, дарованная мужем. Я теперь не слабенькая, хворая аристократка. Я выстою.
Еще раз махнула рукой — другой для разнообразия — и колючий клубок черноты пронесся по лесенке до самой площадки с ведром. Оставил выжженный след на льду, перевернул бульон, расплескал. Темнота полыхнула… и с шипением обернулась лужицей целебной слизи.
Воодушевленная маленькой победой, я попыталась призвать темный дар еще раз. Пусть он отзовется сильнее, пусть прокатится смоляной волной до самой запертой двери. Пусть откроет ее, наконец!
Магия
