После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк
— Сивер разрешит? — спросила я коротко, боясь услышать ответ. Ничего, надеюсь, я смогу переубедить упрямого дракона, хоть это точно будет непросто.
— Он сказал: «Тот, кто может держать оружие и имеет волну сражаться, должен уметь это делать. Независимо от пола».Не в силах сдержаться, я улыбнулась. Возможно, этот мир менялся, и в этом была и моя заслуга. Так наша деревня-крепость обрастала не только стенами, но и надеждой, сплочённостью. Мы были уже не жертвами, ждущими своей участи, а знаменем, сшитым из лоскутов отчаяния, выкованным из стали воли Сивера и прошитым золотыми нитями маленьких чудес, которые я могла совершить. Хрупкое, самодельное знамя, но оно развевалось на ветру, и за ним уже шли люди.И я понимала, что наша с Сивером личная битва — битва воли, амбиций и непонятных чувств — была отложена, но не отменена. Она ждала своего часа, приглушённая общим долгом и гулом приближающейся большой войны, тень которой уже накрывала наши новые стены. Но теперь у нас был не только дракон, чтобы встретить её. У нас было целое поселение, готовое сражаться за своё право на жизнь. И за ту странную, новую надежду, что мы невольно им дали.
Глава 32
Посланец прибыл на белом коне, в сверкающем на солнце парадном мундире цвета королевского пурпура, с небольшой, но безупречно выглядящей свитой. Контраст между его нарядным видом и нашей закопчённой, укреплённой деревней был настолько вопиющим, что даже куры перестали клевать зерно, чтобы уставиться.
Что уж говорить об израненных, уставших жителях, у которых точно не было времени на поддержания образа благополучия. Мы все были измотаны настолько, что едва держались на ногах.
Посланник короля, ворвавшийся в нашу реальность, некий лорд Витарий, слез с коня с таким выражением лица, будто ступал в хлев. Его взгляд скользнул по деревянным стенам, по вооружённым косами и топорами «ополченцам», по мне в простом платье с подоткнутым подолом, и замер на Сивере.
Генерал вышел ему навстречу. Он был в походной, потёртой коже, без знаков отличия, но его осанка, его холодный, оценивающий взгляд заставили лорда Витария выпрямиться.
— Генерал Сивер, — начал посланник, не здороваясь, с деланной, но не скрывающей брезгливости вежливостью. — Его Величество Король, движимый беспокойством за вашу... неожиданную задержку у границ, повелевает вам немедленно явиться в столицу для личного отчёта о положении дел и о... ваших дальнейших планах.
В воздухе повисла тишина. Все, кто был поблизости, замерли. Сивер не двинулся с места.
— Мои планы, лорд Витарий, — произнёс генерал ледяным тоном, — заключаются в том, чтобы не допустить прорыва орд Гракхов в сердце королевства. Для этого я должен держать оборону здесь и сейчас.
Витарий натянуто улыбнулся.
— Разумеется, ваша преданность долгу восхищает. Но детали стратегии лучше обсуждать в Совете, в присутствии Его Величества. Полагаю, с вашим... временным укреплением здесь справятся заместители.
— Заместители погибли на перевале, — отрезал Сивер. Его голос стал опаснее. — А «временное укрепление» — это всё, что стоит между Гракхами и плодородными долинами. Я не могу его оставить. Я требую от короля немедленной помощи: подкреплений, провианта, осадных орудий.
Лорд Витарий махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— Увы, генерал, но все ресурсы направлены на обеспечение безопасности столицы и прилегающих земель. Его Величество также озабочен подготовкой к Осеннему Балу Единения — важнейшему дипломатическому событию. Время сейчас... крайне напряжённое.
И тут Сивер взорвался: не криком, а тихим, сдавленным шипением, от которого у посланника откровенно побелело лицо.
— Бал? — Сивер сделал шаг вперёд, и его тень накрыла лорда. — Вы говорите о балах, в то время как здесь горят деревни и гибнут люди? Вы говорите о «напряжённом времени» в столице, пока здесь каждый день — это битва за выживание?
Он был страшен в своей холодной ярости. Даже я, стоявшая в стороне, почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Возвращайтесь к вашему королю, лорд Витарий, и передайте ему, что его генерал Сивер не покинет свой пост, что он будет держаться здесь до последнего человека. И что, если король желает сохранить своё королевство, а не только блеск дворца, ему стоит очнуться от сладких снов и посмотреть на карту. На ту её часть, что обливается кровью. А до тех пор — я не подчиняюсь приказам, ведущим к гибели вверенных мне людей и земель.
Это была прямая, беспрецедентная дерзость, открытое неповиновение. Лорд Витарий попятился, его накрахмаленное самообладание дало трещину.
— Вы... вы понимаете, что это значит? Это мятеж!
— Это здравый смысл, — парировал Сивер. — И долг. Теперь, если вы закончили, у меня есть оборона, которую нужно укреплять. Проводите лорда Витария к границам нашей территории, — бросил он Рыгару, стоявшему рядом. — И проследите, чтобы он и его свита благополучно добрались до безопасных земель. Наших безопасных земель, обагрённых кровью тех, кого не пригласили на бал.
Посланник уехал, бледный от ярости и унижения. А в деревне воцарилась тяжёлая, давящая, но гордая тишина. Сивер только что публично отрёкся от короля, который забыл о своём народе. Генерал поставил на кон всё: свою карьеру, репутацию, даже жизнь. Но он сделал это за нас, за эту землю.
Дракон повернулся и увидел меня. В его глазах ещё бушевали остатки гнева, но когда они встретились с моими, что-то в них смягчилось.
— Ну вот, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Теперь я официально мятежник. И у нас нет никого, кроме нас самих.
Я подошла к нему и, к собственному удивлению, положила руку на его сжатый кулак с побелевшими костяшками.
— Не совсем одни, — сказала я, глядя на людей вокруг, которые смотрели на Сивера не со страхом, а с ещё большим уважением. — У вас есть целое королевство, которое готово за вами стоять. Пусть и очень маленькое, и очень грязное, но наше.
Впервые за долгое время вдруг увидела, как в уголках губ бывшего мужа дрогнуло что-то похожее на улыбку.
— И у него есть своя целительница, — добавил он. — Что, пожалуй, даже важнее.
Посланник уехал, увозя с собой весть о мятеже. Но он же увозил и другую
