Вечность для Дракона - Арина Рекк
От необходимости идти в библиотеку вместе, чувствую себя неуютно. А оказавшись в ней, из-за накатившей эмоциональной усталости не могу даже ее оценить. И огромное помещение, занимающее несколько этажей, подпирающие потолки стеллажи, письменные столы, мягкие кресла с уютными светильниками остаются где-то там, на периферии восприятия. С каждой минутой мне все больше хочется остаться одной и все как следует обдумать.
Завладев книгами на иностранном языке, я хотела было попрощаться и отыскать медблок по выданной карте, но Кайд снова не оставляет мне выбора и провожает на первый этаж. По тому, как спешно он знакомит нас с Арпиной — врачом, — и коротко объясняет ей мою проблему, я понимаю, что и сам он куда-то торопиться. Но его помощь больше и не требуется, потому что мне наконец-то везет и Арпина говорит на русском, пусть и с едва заметным акцентом.
— Здравствуй, — Арпина дождалась, пока Кайд выйдет за дверь и улыбнулась. — Ничего если я буду на «ты»? Мы вроде ровесницы, да еще и почти землячки! Ты же с России? Я из Армении.
С улыбкой киваю, отвечая сразу на оба вопроса. Я действительно очень рада ее встретить. Ну, не конкретно ее, а человека, с которым могу объясниться сама.
Одета Арпина в типичный белый, но удлиненный — чуть ниже коленей — халат. Делаю не хитрый вывод, что медицинская форма во все времена и во всех мирах примерно одинаковая. У девушки прямые, почти черные волосы убранные в низкий хвост, теплые карие глаза и выдающий происхождение нос.
— Сначала поработаем с иммунитетом, это не займет много времени. Потом разберёмся со шрамом.
От последней фразы сердце глухо стукается о ребра.
Я правда не верю, что мой шрам возможно убрать без следа. Старательно гоню оптимистические мысли прочь и сосредотачиваюсь на настоящем моменте. Ведь если поверю сейчас, потом будет тяжело смириться с очередной неудачей.
— Ложись на кушетку и расслабься.
Легко сказать — расслабься! Сердце колотится так, что кажется еще немного и выпрыгнет из груди. Но я все же заставляю себя растянуться на кушетке и хотя бы не шевелиться.
Арпина кладет горячие ладони на мое солнечное сплетение и замирает. Тепло от ее рук медленно обволакивает тело, проникает в уставшие мышцы и согревает изнутри. Ощущения эти настолько приятные, что я забываю, где нахожусь и откровенно наслаждаюсь процессом. Когда сухой жар достигает макушки и пальцев ног, Арпина отстраняется и с улыбкой разминает пальцы.
— С иммунитетом закончили. Теперь ни одна болячка не пристанет, — сообщает удовлетворенно. — Давай-ка посмотрим на шрам, — аккуратно поворачивает мою голову из стороны в сторону, внимательно рассматривая щеку. Трогает рубец, мнет его. — С первого раза точно не уберу, придется провести несколько сеансов, но в итоге будешь как новенькая, — подмигивает и отстраняется. — Давно он у тебя, да?
— Уже двадцать лет. И его правда можно будет убрать полностью?
От перспективы избавиться от уродства натурально кружится голова. И не просто замаскировать или уменьшить, а, действительно, избавиться!
— Правда. Будет выглядеть словно ничего и не было, — она опять улыбается. — Уже после первой процедуры станет намного тоньше, — Арпина передвигает стул поближе к моей голове. — Больно не будет. Твоя стихия воздух, да?
Я утвердительно киваю. Стихию Арпина очевидно определила по одежде.
Во время процедуры мне и правда не больно, но и приятного мало. Как гвоздем по стеклу, но где-то в мозгах и от ощущений зубы сводит. Сквозь щеку словно раскаленный песок со скрипом проталкивается, и я на одном только упрямстве заставляю себя лежать смирно.
Так проходит довольно много времени. По моим внутренним часам минут тридцать точно. Я уже даже почти убеждаю себя, что мне не так уж и мерзко, но безумно рада, когда Арпина отнимает руку от моего лица. Снова посылает мне теплую улыбку, встает и скрывается за ширмой, на ходу разминая пальцы. Команды вставать не было, так что я продолжаю лежать. Арпина почти сразу возвращается с небольшим квадратным зеркалом в деревянной рамке.
— Вот, полюбуйся! Даже лучше, чем я ожидала, — и задумчиво добавляет: — но все равно придется еще несколько раз повторить.
Обхватив зеркало, я медленно и неуверенно его поднимаю. Мне до трясущихся поджилок хочется увидеть результат, и одновременно я боюсь разочарования. Это была последняя надежда. Последствия нарушенного мной обещание смириться.
Но из отражения на меня смотрит девушка, у которой на щеке виднеется хоть и выпуклая, но узкая, бледно-розовая извилистая полоса. Несмотря на то, что шрам все еще на месте, в отличии от старого, этот не вызывает ни отвращения, ни чувства жалости! Если раньше кожу вокруг шрама стягивало мелкими складками, то сейчас она гладкая и чистая!
А моя недоверчивая улыбка оказывается симметричной. Мой рот больше не искривляется в гримасе. В горле встает ком, который я безуспешно пытаюсь протолкнуть, а зрение заволакивает мутная пелена.
Я трогаю рукой щеку снова и снова. Мне до мурашек по коже непривычно ощущать под пальцами жесткую, но узкую полоску. Пальцы помнят совсем другую текстуру и размер — раньше шрам был мягче и гораздо шире. В поле зрения показывается стакан с водой, и я поднимаю голову, наталкиваясь на понимающий, мягкий взгляд темных глаз. Арпина кивает на воду.
— Выпей, это немного успокоит нервы, но позже может начать клонить в сон.
Я безропотно слушаюсь и опустошаю стакан в несколько глотков. Успокоительное мне точно не помешает.
— А когда, — голос звучит хрипло, и я прочищаю горло, — когда я могу прийти в следующий раз?
— По-хорошему подождать бы пару дней. — Арпина задумывается, — если поторопимся, процесс может стать болезненным.
Никакая физическая боль не сравниться с тем, что мне пришлось пережить из-за этого уродства.
— Это не имеет значения, — говорю я твердо. — Когда мне прийти в следующий раз?
— Ну-у, если тебя не пугает возможная боль, приходи завтра, когда будет время.
Видимо, прочтя что-то по моему лицу, Арпина предупреждает, что последующие процедуры не дадут такого очевидного эффекта и чтобы полностью убрать рубец, нужно будет немного больше времени.
Еще
