Ожившая невеста некроманта - Элиза Маар

— Завеса — это граница между миром живых и миром духов. ЭГД изучает, как души взаимодействуют с этой границей, как они могут пересекать ее или влиять на землю после смерти.

— Верно, — произнёс Малакай. — Но ты упускаешь ключевой момент. Что служит проводником между душой и Завесой в момент перехода?

— Энергия? Связь с местом смерти?

— Частично, — он слегка наклонил голову. — Проводником служат память и земля. Не просто воспоминания, а эмоциональный след, оставленный душой. Эмоции создают якорь, привязывающий дух к миру живых. Или же оставляющий след на земле.

Енот вдруг громко застрекотал и вцепился лапками в моё плечо. Я вздрогнула и обернулась. Он смотрел в сторону особняка, уши прижаты, шерсть на загривке встала дыбом.

— Что такое, малыш? — Я погладила его по спине.

— Возможно, чувствует, — тихо сказал Малакай. — Это место пропитано остаточной сильной энергией. Даже спустя годы она здесь ощутима. Именно поэтому я привёл тебя сюда. Чтобы ты научилась ощущать места, где границы стерты особенно сильно, и распознавать следы духов.

Я сглотнула.

— Каждый спирист обязан уметь сразу ощущать места, где когда-то кто-то погиб. Если овладеть этим умением сполна, находить скрывающиеся души можно будет и с закрытыми глазами.

— Мы будем сегодня это делать?

— Да. За этим мы здесь.

Спустя четыре часа, 43 неудачных попытки и один нервный срыв мы с Малакаем покинули это жуткое место. Енотик бежал впереди нас, унося лапки.

Маджикар пришлось ждать недолго.

— Завтра повторим.

Я издала полный страданий стон и скатилась по сиденью, а малыш спустился с моей головы мне на лицо, закрыв свет. Енотик заурчал, обняв мою голову лапками, и стало чуть легче. Нет, я от него точно не избавлюсь.

Встреча с менталистом была назначена в…

— Ты привез меня в психиатрическую целительскую⁉ — Я отвела взгляд от большого белого здания и посмотрела на спокойного Малакая.

— Джерон один из лучших менталистов, которых я знаю. Он специализируется не только на психических расстройствах.

У ворот нас встретил сопровождающий и проводил на сессию с менталистом. Я ожидала худшего, но все было в порядке. Он проверил мой разум на предмет повреждений — их не было, как и психических отклонений(слава богам, их тоже не было). Затем попросил дозволения о более глубокой проверке, и я позволила.

Когда боль впилась в виски, а перед глазами потемнело, нехорошее предчувствие сдавило грудь. Я хотела сказать, чтобы он остановился, но не смогла, так как язык не слушался. Боль усилилась, а я уже даже не чувствовала тело, чтобы пошевелиться. Я не чувствовала ничего, кроме нее.

Вспыхнул яркий раскаленный добела свет, и голова чуть не взорвалась от полного агонии крика. Не моего крика…

Глава 18

Миссия: «Не умереть!». Снова…

Умирать было больно.

Я вспомнила, что чувствовала в тот день, когда меня утянуло на Завесу. Вспомнила, что видела там — ничего хорошего. И вспомнила, что слышала чей-то голос. Он помог мне вернуться, но как, для меня оставалось загадкой.

Больше ничего моя дырявая память не подкинула даже после того, как мне чуть не расплавили мозг. Менталист так и не смог пробраться, как он назвал, в темные участки разума, и его мой случай очень заинтересовал.

Я была согласна на все — даже на повторные тесты, лишь бы сейчас он меня отпустил, а потому бездумно кивала всему, что он говорил. Если он поможет, это будет только здорово, а раз я уже кое-что вспомнила, значит, шанс был.

После Малакай завез меня в ближайшую кофейню, чтобы восполнить сожженную энергию, и хотя я чувствовала себя прескверно, ела с удовольствием, потому что сожгла немало магии.

Енот тоже уплетал все за обе щеки, и к моменту, когда мы оба надулись как шарики (он буквально), принесли наш счет на немалую сумму. Заплатил Малакай, хотя я была готова сделать это сама — даже уже достала марки из сумочки.

— Спасибо, — поблагодарила я жениха.

Енот, поглаживавший живот лапками, поднял одну из них, издав тихий звук. Я улыбнулась, восприняв это как благодарность. Вот, я же говорю — он умный! (Малыш пукнул). Но не воспитанный. (И рыгнул).

Малакай взглянул на него так, словно зверь был как минимум проклят. Я едва сдержала смех, который так и рвался наружу. Благо кофейня была почти пуста, и никто нашего конфуза не услышал.

— Займись его воспитанием, Мэвис, если хочешь его оставить.

Я закатила глаза.

— Не будь занудой.

— Дважды повторять не буду.

Я показала ему язык, и он смерил меня серьезным взглядом.

— Тебе бы тоже урок хороших манер не помешал.

— Говорит мужчина, который на одном месте вертел все правила нашего общества, — я сказала это прежде, чем подумала.

И ведь знала же, что это правда. В глубине души мне казалось, я очень хорошо знаю Малакая.

Он встретил мой взгляд, и несколько долгих мгновений мы смотрели друг на друга. Затем он заметил:

— Ты не меняешься. Все такая же заноза в заднице.

— А ты все такая же задница.

— Мэвис.

— Что? Это правда.

Он первый отвел взгляд.

— Ты поела?

— Да.

Енот заверещал, что я восприняла как «нет», потому что он поспешил стащить с тарелки последний печеник. Малыш целиком засунул его в рот, из-за чего щеку раздуло, и только тогда кое-как слез со стула и вразвалочку, как мишка, пошел к двери, но, заметив, что никто не идет, развернулся, позвав меня лапкой.

Ну какой он милый! Он еще раз пукнул. Громко. В сторону зашедших посетителей.

Молодая пара с ребенком на руках уставились на моего пока еще не фамильяра так, словно тот был монстром, а я покраснела, покосившись на Малакая, который просто вздохнул, словно смирился с тем фактом, что я все же буду опозорена.

— У него просто несварение, — прошептала я.

— У него недостаток интеллекта.

— Фу таким быть! — Я поднялась из-за стола и поспешила к малышу. — Извините, у него еще идет процесс адаптации, — сказала я смущенным людям.

В маджикаре пришлось открыть окна. И доплатить водителю за неудобства. Зато, когда мы доехали до академии, енот чувствовал себя прекрасно.

— Ты уверена, что хочешь его оставить? — спросил Малакай снова.

— Да. Я выбрала его.

— Тогда перед тем, как свяжешься, сходи к