Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Я вспыхнула снова, ещё сильнее, чем прежде, и, как только он меня отпустил, выдохнула слишком сильно.

— Ты всё ещё говоришь мне «вы»?

Бросив полотенце прямо на пол, он перехватил мой взгляд, а я постаралась незаметно вытереть руку еще и о подол рубашки.

Не потому что было противно. Скорее, хотелось избавиться от непривычного ощущения, чтобы поскорее прийти в себя.

— Мне кажется это правильным.

Прозвучало неуверенно и глупо, но Рейвен лишь пожал плечами и спорить почему-то не стал.

Вместо этого он поднялся и вернулся к столику, чтобы налить в стакан воды с лимоном и поднести его мне.

Этих секунд мне почти хватило, чтобы собраться.

Непонятное мне ощущение тепла и смутной неудовлетворённости никуда не делось, но об этом я решила подумать позже. Точно не сейчас.

В голове было блаженно пусто, а на душе — абсурдно спокойно.

Даже присутствие полуголого мужчины в спальне почти перестало меня смущать.

Как будто мы только что пережили страшный шторм вместе.

Рейвен лёг на бок поперёк кровати, продолжая молча изучать меня, а я отставила опустевший стакан и, недолго думая, прикрыла ноги, натянув на них его халат.

— Что ж… Кажется сегодня нам удалось удивить друг друга, — протянул граф немного задумчиво.

Я пожала плечами, стараясь не думать о том, как выгляжу в его глазах:

— Вы знали, к кому шли.

— Признаться, не до такой степени. Кое в чем я ошибся.

Он снова умолк, но теперь у меня хотя бы был повод попросить объяснений снова.

— Что вы имеете в виду?

Губы Рейвена дрогнули, как будто он хотел улыбнуться в своей излюбленной манере, но в последний момент передумал.

— Вы были правы, леди Стефания, в Мейвене живут очень добрые, чуткие и внимательные к чужому счастью люди. Мне сообщили, что часть этого вечера вы провели в весьма приятном для вас обществе.

Он не называл Патрика по имени, но в зелёных глазах зажглась такая ирония, что теперь мне стало стыдно по-настоящему.

Парадоксально, но только теперь, а не десятью минутами ранее, когда я так бесстыдно касалась мужчины, который не был мне ни женихом, ни мужем.

Оправдываться было глупо, да и не в чем.

— Вы не сопроводили мой переезд сюда специальным губернаторским указом, запрещающим моему жениху даже приближаться к Мейвену…

Я выговорила это едва слышно, потому что подобные слова были немыслимой дерзостью.

И всё же Рейвен расслышал.

Расслышал и засмеялся, негромко, но искренне.

— Вы правы, не сопроводил. Напротив, я ждал его появления.

Запоздало опасаясь его гнева, я опустила глаза, и теперь мне пришлось спешно вскинуть голову, чтобы удостовериться: он не злится.

— Ждали?

Граф лишь неопределённо дёрнул плечом, давая понять, что не видит в этом ничего необычного.

— Как бы там ни было, я должен принести вам свои извинения. Наш внеплановый урок вышел весьма неловким.

Я ни секунды не сомневалась в том, что плохо справилась со своей задачей, — иначе в первый раз и быть не могло. И всё равно зарделась так, что снова стало жарко.

— Я не ожидала…

Любое продолжение этой фразы стало бы ещё большей неловкостью, если не фальшью, поэтому я сделала глубокий вдох и закончила иначе:

— Не ожидала, что вы придете сегодня.

По лицу дракона прошла тень. Недавнее веселье испарилось, а на его место пришла глубокая задумчивость.

— Признаться, я не ожидал, что вы меня впустите. В определённые моменты все женщины становятся категорически несговорчивы.

Зерно истины в его словах было, но всё же я сомневалась, что многие из его любовниц бросали ради него своих женихов.

— Что вы имеете в виду?

Рейвен медленно сел, в очередной раз скользнул по мне внимательным взглядом.

— Всё, чего не понимаю, я стараюсь примерять на себя. Это, знаете ли, помогает налаживать нужные связи. Так я поступил и на этот раз. Знаете, к какому выводу я пришёл?

Во рту снова пересохло, и, стиснув пальцами его халат, я смогла только вопросительно кивнуть снизу вверх.

Истолковав мою внезапную немоту правильно, Рейвен всё же дёрнул уголками губ.

— Я заключил, что, будь я загнанной в угол невинной девицей, не упустил бы возможности отдаться любимому мужчине. Жениху. Просто для того, чтобы первым стал он, а не мерзавец, выкручивающий мне руки. Однако вы, судя по всему, этого не сделали.

Под веками тоже пекло, и, не веря до конца в то, что слышу, я закрыла и открыла глаза.

— Я ведь дала вам определённые обещания. А слово «честь» подразумевает для меня не только невинность. Даже если в свете сложившихся обстоятельств подобное кажется вам забавным.

Я и правда ждала, что он засмеётся, но Рейвен делать этого не стал. Напротив, он ещё некоторое время продолжал смотреть на меня всё так же серьёзно, а после покачал головой:

— Вы и правда меня удивили.

Я хмыкнула в тон, потому что интонация, с которой он произнёс это, заставила отступить глупое чувство почти обиды.

— Тем, что не вытолкала вас из комнаты и не начала кричать.

— Тем, какой способной ученицей вы оказались.

В очередной раз за этот вечер у меня не нашлось подходящих слов, и я предпочла просто опустить глаза:

— Признаться, я и сама от себя не ожидала. Взгляд упал на его живот, и, вспомнив что именно делала, я тут же почувствовала, что опять заливаюсь краской.

Должно быть, разговор с Патриком и правда потряс меня слишком сильно, если…

— Вы довольны вечером? Мне кажется, всё было чудесно, — выдержав недолгую паузу, Рейвен заговорил так, словно мы просто продолжали светскую беседу.

Это было ничем иным, как изысканным предложением вернуться в безопасную плоскость, и я с радостью приняла его:

— Вне всякого сомнения. У меня не было времени поблагодарить вас за платье…

— Оставьте, — он прищурился, и в этом прищуре мне снова померещился волшебный золотистый огонь. — Если красивая молодая женщина живёт в моём доме, я полагаю правильным сделать так, чтобы ей не было равных. Даже если в свете сложившихся обстоятельств подобное кажется вам забавным.

Он вернул мне мою же фразу, и в ответ на это я улыбнулась ему искренне, хотя и устало:

— Здесь с этим проще, чем в столице.

— Я бы не сказал, — он дёрнул плечом так, словно услышал что-то неприятное. — Опыт показывает, что провинциальные дамы не менее тщеславны. Но более жестоки к соперницам.

— Я не собираюсь составлять конкуренцию ни одной из них, — усталость начинала брать своё, и, подумав немного, я тоже легла поперёк кровати, позаботившись о том, чтобы оставаться