Лавка доброй ведьмы - Елена Милая
— Ты забыла! — оповестил меня Алекс, вручая цветы.
— Может, ты понесешь? — мило улыбнулась я, тут же пихая подарок обратно. — Тяжелый больно.
— Как скажешь, — нахмурился Алекс и бросил на розы недоуменный взгляд.
В ресторации, куда привел меня кавалер, было неожиданно людно. Нас проводили к свободному столику, вручили карту с подробным описанием блюд и по распоряжению магического стража сразу же принесли большую стеклянную вазу с водой, куда расторопный работник поставил букет, постоянно его нахваливая.
— Какие шикарные розы! И цвет вам подходит, госпожа!
Да, вот только покрасневший нос мне не очень идет…
— АПЧХИ! Ой, простите…
— Будь здорова. — Алекс, бросив на меня еще один хмурый взгляд, вернулся к изучению карты. — Викки, ты сильно голодна? Или блюдешь фигуру и предпочитаешь питаться зеленью?
А нет ли у них в меню зелья от насморка? Ой, опять зудит.
— Буду то же, что и ты.
Чувствуя, что из глаз вот-вот польются слезы, не выдержав, я придвинула вазу к Алексу и свободно вдохнула. Алекс хотел было прокомментировать это, но к нам снова подошел официант, и мы отвлеклись на заказ. С едой Алекс не прогадал, и скоро нам принесли ароматные стейки с румяным картофелем и свежими овощами. Все как мне нравится. Расставляя тарелки, молодой человек ловко сдвинул вазу обратно, поближе ко мне. Да что ж так не везет-то…
— АПЧХИ! — Столовые приборы, радостно звякнув, оживились, подпрыгнули, блеснув в свете люстр, и пошли в наступление: ложки бодро стучали по столешнице, вилки царапали ящики, а нож свистнул в воздухе в жалком сантиметре от виска парня. Тот лишь сглотнул и выпучил глаза. — Простите! — Я прикрыла лицо рукой и щелкнула пальцами, заставляя приборы вернуться на прежние места. — Это все из-за гипсо… АПЧХИ! — Стеклянная ваза разлетелась сотней сверкающих брызг, и букет упал мне на колени. Великая Катрина, за что⁈ АПЧХИ! АПЧХИ! АПЧХИ!
На этот раз в пляс пошли чашки и тарелки: они сорвались с мест и стали летать, словно взвод торопливых официантов. Магия дала сбой, и сколько бы я ни щелкала пальцами, не слушалась меня. Гости заохали, завизжали и начали спасаться, попутно вытирая с волос и одежды капли соуса, снимая с ушей и плеч лапшу и бруски моркови. Кто-то залез под стол, кто-то пополз к выходу, прикрываясь руками и отчаянно ругаясь.
Алекс сработал быстро, недаром магический страж — привык действовать оперативно. Злосчастный букет полетел в сторону, меня вдруг обняли и ласково прошептали в ухо:
— Глупая, могла бы сразу сказать. Что мне сделать?
— Самое время воспользоваться служебным положением… Апчхи! Вот же… — Я вытерла слезы, чувствуя опустошение и головокружение. — У тебя артефакт с собой? Мне срочно нужно переместиться в лавку за зельем… АПЧХИ! Уходим немедленно!
* * *
— Аллергия на розы? — подождав, когда я осушу флакончик со снадобьем, поинтересовался Алекс, и я покачала головой.
— Не угадал. На гипсофилы.
— Это которые? — озадачился страж, который, судя по всему, не был силен в цветах.
— Маленькие белые цветочки, — напомнила я.
— А-а-а, я тоже сказал девушке, что они лишние, — припомнил мужчина. — Да только та уверяла, что с ними букет смотрится гармоничнее и нежнее. Кто я такой, чтобы спорить со специалистом?
— А вот надо было, — улыбнулась я, с наслаждением вдыхая морозный воздух. Никакого зуда, соплей и чихания. Ух… — Прости, — покаялась я. — Кажется, нас в ту ресторацию больше не пустят. Эй, ты чего, смеешься, что ли? Я думала, ты будешь злиться…
Плечи Митча подрагивали. Не выдержав, он вдруг расхохотался, и немногочисленные прохожие (мы стояли возле лавки с зельями) удивленно оглядывались на смеющегося магического стража.
— Нет, Викки Ларсон, ты можешь сколько угодно утверждать, что несешь мир и добро, но хаос следует за тобой по пятам, — отсмеявшись, Алекс вытер выступившие слезы и строго поинтересовался: — Почему не сказала сразу? Не стал бы подвергать тебя риску и выкинул бы эти злосчастные цветы.
— Букет дорогой, а ты был таким довольным, когда его вручал. — Я виновато пожала плечами. — Извини, это все привычка с детства. Я часто пыталась угодить своим родным и не люблю говорить людям то, чего они не хотят слышать.
— Тяжело быть волшебницей в семье ведьм? — заинтересовался вдруг Алекс, и я кивнула.
— Не то слово.
— И перевоспитать, поди, пытались? — в стиле магического стража допытывался мужчина, и я снова грустно кивнула. — Знаешь, а у меня идея! — Алекс приглашающе согнул локоть и кивнул в сторону заснеженной дорожки, ведущей к парку: — Пойдем прогуляемся? Где-то там продают удивительно вкусный жареный картофель. А пока мы его ищем, ты расскажешь: как это тебя так угораздило? Ларсоны — известные темные ведьмы, а тут такая златовласка, играющая с ножами.
Не задумываясь, я крепко обхватила его руку словно спасательный якорь. Сейчас даже Молли признала бы, что он мил.
— Ты будешь вторым, кому я расскажу историю своего детства, — пообещала я. — И давай найдем картофель, а то я жутко голодная. Обещаю, сегодня больше никакой летающей посуды.
— Прости, но я тебе не верю, — фыркнул Митч и тут же полюбопытничал: — Кто же был первым?
— Первая! — поправила я. — Соседка по общежитию. Теперь моя близкая подруга. Знаешь, я всегда знала, что со мной что-то не так, но окончательно все стало ясно в день моего совершеннолетия… В общем, у нас есть свои традиции в семье… Ой, не смотри так, ведьмы никого не приносят в жертву, как о них болтают, и пентаграммы мелом чертят, а не кровью. Чего ты ухмыляешься? Слушай дальше!
Это был самый потрясающий день всего моего пребывания в Холлинхоле. Время прошло незаметно за веселыми разговорами, детскими воспоминаниями, поеданием картошки, катанием на коньках и игрой в
