Травница - Елена Милая
— Я сказал нет!!!! Пошла она к черту, твоя любимица!
— Феникс, не смей!
Я с опаской сделала еще пару шагов по винтовой лестнице и остановилась прямо напротив кабинета Фирса, в котором и надрывали связки эти двое.
— Посмею! Ноги ее не будет в этой школе! И я ей не нянька!
Блин! Вот просила ведь не говорить ему… Умоляла!
— Феникс, я тебя не отпускал!
Ой, кажется, мне пора.
Но я не успела отскочить, Феникс явно двигался быстрее. И особо не церемонился с интерьером. Меня, как таракана тапком, больно припечатало резко отворившейся дверью.
— Ой, — пискнула я, хватаясь за ушибленный лоб и по инерции делая несколько шагов назад. На встречу коварным ступенькам.
Надо отдать должное Фениксу, он не стал орать еще больше, хотя при виде меня у него и вздулись ноздри, а рыжие волосы заискрились от еле сдерживаемого гнева, Нет, два широких шага, и вот, он уже рядом, сердито сопит мне в лицо и придерживает за талию, не разрешая падать, да и вообще двигаться. Еще и смотрит как удав на кролика. Холодно, но крайне заинтересованно. Сейчас сожрет.
— Зз. здравствуй, Феникс…
Он фыркнул так, что на мой лоб попали несколько искринок. Вот что значит разозлить мага-огневика! Мне вдруг стало жутко неуютно в его горячих руках и под этим жестким взглядом. Когда-то он на меня уже так смотрел, и тоже орал. В день, когда его дар впервые проснулся. Помнится, история закончилась не очень красиво.
— Привет, Селена, давно не виделись. Хотя, признаться, я не соскучился.
Три года. Мы не виделись целых три года, и за это время он успел измениться. Подрос, возмужал, уже не было той болезненной худобы и волосы он стал стричь короче. Я стояла очень близко и могла беззастенчиво отметить длинные черные ресницы, сомкнутые брови у лба, рыжеватую щетину трехдневной давности, тонкие красивые губы, искривленные в такой знакомой язвительной усмешке. Раньше этот взгляд, эта усмешка и обидные реплики в мой адрес причиняли боль, а сейчас я обросла броней и молча уставилась в ответ, с удовольствием заметив, что он тоже проявляет интерес к моей скромной персоне.
— Все рассмотрела? — вкрадчиво поинтересовался братец, почему-то не торопясь разжимать свои обжигающие пальцы.
— Почти, — осторожно ответила я, пытаясь рыбкой выскользнуть из неожиданного капкана, уже начавшего меня смущать.
— Ммм. а все услышала?
— Да тут особо стараться не пришлось, — совсем занервничала я и испуганно дернулась от простого прикосновения к своему лбу. — Феникс, прекрати, ты меня пугаешь.
— Еще даже не начинал, — очень мило предупредил братец. — У тебя, между прочим, шишка выросла.
— Ну и пусть… Феникс, отпусти! Если Фирс увидит…
Вот здесь я уже реально запаниковала. Такое было впервые за десять лет нашего с ним знакомства. Он со мной даже за одной партой сидеть не мог…
— А ты не кричи, он и не увидит! — мое маленькое тельце неожиданно приподняли и ощутимо встряхнули. — Ради Фирса прошу — не смей поступать в эту гребанную школу! Я тебя пугаю, говоришь? Так вот, девочка, там тебя будут пугать еще больше и еще страшнее. И не будет никого рядом, кто сможет защитить!
— Но…
— Тихо! — грубая ладонь прикрыла мне рот. — Запомни, хорошенько, если ты осмелишься туда сунуться, забудь, что знакома со мной. Я не твой друг, не твой знакомый, и тем более — не твой брат! Не глупи, Сели, ты там и неделю не продержишься. Просто подумай о Фирсе… если что, я тебя предупреждал!
В последнем предложении в голосе Феникса проскользнули настоящие нотки отчаяния, его руки разжались, а взгляд потускнел. Мы оба покосились на закрытую дверь кабинета Фирса. Я с надеждой, что он сейчас выйдет и даст нагоняй сыну, посмевшему распустить руки, а Феникс с явной опаской.
— Надеюсь ты все поняла, девочка, — устало произнес красивый молодой человек, которого я в данный момент очень сильно ненавидела.
— Надеюсь, тебе когда-нибудь станет стыдно, — едва сдерживала слезы я.
— Это ты зря, — блеснув напоследок своей очаровательной улыбкой, Феникс легко удалился. Я осталась одна. Растерянная, обиженная и немного испуганная. Да что не так с этой школой?
Глава 2. Что не так с этой школой?
Проблема многих людей заключается в том, что они попросту злые.
Автор.
Что именно с ней не так, предстояло узнать через месяц.
Я долго в нерешительности стояла перед высокими железными воротами, любуясь красивым зданием…Высокое, в семь этажей и двумя башнями под самое небо, окруженное со всех сторон многочисленными теплицами для травников, пристройками для редких зверей, тренировочными отсеками для магов-боевиков. Там много всего было, начиная от самых редких растений, заканчивая странными видами животных. Школа для одаренных была открыта лет двадцать назад и являлась главной и единственной гордостью нашего тихого маленького городка. Думаю, ее специально построили в таком богом забытом месте, окруженным со всех сторон дикими непроходимыми лесами.
— Красота! — раздалось совсем рядом, и я оглянулась.
Позади, с такой же огромной дорожной сумкой стояла девушка. Высокая, худая, с всколоченными короткими черными волосами, завернутая в черный плащ. Весь ее вид и забавно вздернутый к верху нос почему-то напомнили мне скворчика.
— Мой дорогой папуля сказал, что я продержусь в этом сказочном месте месяц, — призналась она, щурясь на солнце. Глаза у незнакомки были прекрасны. Большие, нежного василького цвета, в обрамлении шикарных густых ресниц…
— А мне братец дал неделю…
Она фыркнула, и протянула тонкую изящную ладонь:
— Мари Скворушкина.
— Тебе подходит, — заметила я, осторожно пожимая руку. — Селена Зарница.
— Факультет целительства.
— А я травница…
— Ого, крутяк! Да мы почти коллеги. Ну что, пошли заселяться? Вдвоем не так страшно!
Не то чтобы мне нравился ее напор, но и выбирать особо не приходилось, ибо в доме Фирса моими единственными друзьями являлись немногочисленные слуги, единственный Учитель, пес по кличке Волк и синие розы собственного произведения. Может, даже неплохо обзавестись нормальными друзьями, подумала я, и заселилась с Мари в одну комнтату. Уже засыпая, решилась все-таки задать вопрос, так мучавший меня уже долгое время.
— Послушай, Мари, а почему эту школу так боятся?
Раздалось сонное фырканье, а потом со второго яруса свесилась лохматая голова и язвительно поинтересовалась:
— Ты из каких
