Альфа волк - Кэролайн Пекхам

Наступила напряженная пауза, затем Роари наконец ответил.

— Я слышал, что она в яме, — пробормотал он. — Пара охранников только что обсуждала это в нашем блоке.

— Сука, — прошипел я. — И надолго?

— Не знаю, — кисло ответил он. — Ты должен вернуть мне этот ключ, Шэдоубрук. Она оставила его мне на хранение. Она доверяет мне.

Я проигнорировал жжение в груди от намека на то, что она мне не доверяет. Это было неудивительно: я тоже ей не доверял. Но тот факт, что она была моей парой, означал, что я все еще ожидал от нее того, чего никогда не получу. Возможно, это было неразумно, но я собирался винить в этом Луну и пока сосредоточиться на своей девочке. Если я начну сомневаться в своем здравомыслии из-за этого, то ночь будет адски длинной, потому что, как бы мне ни хотелось отрицать, Розали Оскура пробралась ко мне под кожу, и я был уверен, что теперь ее уже не вытащить обратно.

— Я сам буду хранить его для нее, — прорычал я. — И я уверен, что она отсосет мой член в качестве благодарности. — Роари Найт всегда принюхивался к моей девочке. Он знал, что она теперь моя пара, так что мог бы и отвалить, если бы знал, что для него будет лучше.

— Последнее предупреждение, — прорычал Роари, и из его клетки раздалось низкое львиное рычание. Мой позвоночник покалывало, и я оскалил зубы в ответ на вызов.

— Отвали. На. Хуй, — спокойно сказал я и, засунув кирпич на место, запечатал его льдом, а затем повернулся в сторону своей камеры.

Сердце бешено колотилось, пока я добирался туда, проскальзывал в безопасность своей личной клетки и чинил стену, делая пасту из осыпавшегося раствора и запечатывая ее обратно. Закончив, я встал и достал из кармана ключ, повернувшись лицом к прутьям, как раз в тот момент, когда с них внезапно сдернули простыню. Я уже собирался застегнуть наручники, когда мой взгляд наткнулся на офицера Ринда, его глаза-бусинки сузились, словно я размахивал красной тряпкой перед быком — или Минотавром, в зависимости от ситуации. У меня сжалось нутро, а сердце подскочило к горлу как раз перед тем, как он вскрикнул от тревоги и бросился в бой.

— Требуется подкрепление! Код пятьдесят два! — Он пустил в меня лозы через решетку, которые схватили меня за запястья как раз в тот момент, когда я поднял руки в знак капитуляции.

За ним уже мчались четверо охранников, в их ладонях клубилась магия, и от страха у меня заколотилось сердце. Если я дам им хоть малейший повод убить меня, они это сделают. Поэтому я позволил ключу выпасть из моей руки, маленький металлический треугольник зазвенел по полу, когда я опустился на колени и позволил Ринду связать меня лозами. Мой мир разлетелся на миллион осколков, когда дверь камеры открылась, и меня выволокли оттуда, повалив лицом в пол, а офицер, стоявший коленями у меня на спине, проследил, чтобы наручники снова были включены, заблокировав мою магию. Когда ощущение силы улетучилось, я еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Розали нуждалась во мне, где бы она ни была, я чувствовал это сердцем и душой. И вместо того чтобы идти к ней и быть тем Волком, который ей нужен, я снова оказался во власти наших тюремщиков, потерял ключ, и только звезды знают, какое наказание мне теперь придется вынести.

Мои Волки завывали, но я не мог вымолвить ни слова в ответ, так как меня охватил шок. Меня поймали на хранении ключа от наручников. К моему приговору добавят минимум десять лет, тогда как я уже собирался выйти на свободу. Мне оставалось всего несколько недель в этом аду, вкус свободы был на языке, и ветер доносил до меня мое имя. А теперь это было у меня отнято.

И все потому, что я не смог побороть желание держаться подальше от моей гребаной пары.

Блядь.

Блядь.

БЛЯДЬ!

— Отведите его на допрос, — донесся до меня хриплый голос офицера Никсона, и у меня похолодела кровь. — Нам нужно выяснить все заклинания, которые он наложил. Все следы, которые он мог оставить в тюрьме. И, ради всего святого, переверните вверх дном его камеру.

Шаги зазвучали в моей камере, когда меня уводили. Паста, которой я чинил стены, не оставляла магических следов, их оставляли только созданные мной инструменты. Но они давно исчезли, так что искать там было нечего. И уж точно я не стал бы выбалтывать свои секреты мистеру Квентину. Но это не означает, что не будет очень больно.

***

Я пробыл с жутким психом Квентином целых три дня, прежде чем допрос закончился. Я не проронил ни слова правды, ничего о Розали или Роари, или о том, какие планы они скрывали с помощью этого ключа. Я прикусил язык, как поступил бы любой уважающий себя фейри. Я отказался вымолвить хоть слово правды, пока меня вскрывали и подвергали воздействию всевозможных ядов, прежде чем исцелить на пороге смерти. Это было не очень. И это точно оставит на мне отпечаток, но я уже сталкивался с допросами Квентина. Его дары были сильны, но не настолько. И я знал, как скрыть информацию, если у меня было время на подготовку. Все дело было в том, чтобы прикрыть воспоминания новыми, продумать каждое из них и перестроить, чтобы скрыть секреты, которые они хранили. Пока я был готов к встрече с ним, ничто не могло сломить меня. Сначала он пытался применить физические пытки, чтобы ослабить меня, но как справляться с болью меня обучал самый большой и самый плохой из Лунных, которого я когда-либо знал. Так что шансов на то, что это подействует на меня, не было. Настоящей раной, которая никогда не заживет, был приговор, вынесенный мне в день возвращения в общий блок.

Офицер Никсон шел рядом со мной с самодовольной ухмылкой на тонких губах, он был высоким засранцем с лысой, блестящей головой и кустистыми черными бровями.

— Я слышал, что ты проведешь здесь еще пятнадцать лет. Десять за кражу ключа от наручников и еще пять за намерение использовать свою магию в коварных целях. Ты можешь получить еще пять, если они смогут доказать, что ты освободил Белориана. — Он посмотрел на меня, словно ища в моих чертах признаки вины. — И как же быстро распространяются слухи в этом месте. Половина заключенных уже считает тебя виновным. И многие из них очень злы,