Путь наложницы: перезагрузка - Татьяна Новикова
— Пожалуйста, не надо… — пробормотала я онемевшими губами. — Ты же… ты же хорошо ко мне относился…
— Госпожа Ми, вы говорили, что доверяете мне, — напомнил мужчина негромко. — Доверьтесь и сейчас. Вы получите ответы на ваши вопросы. Но позже.
Угу, только вот моё доверие «немножечко» так пошатнулось после того, как мы оказались у стен дворца. А ответы на вопросы можно и на смертном одре получить — тоже так себе гарантия.
В глаза ударила темнота, которая чуть позже сменилась тусклым светом, что пробивался из крошечных щелей над головами.
Мы шли по узкому коридору, потом спускались и поднимались куда-то по лестнице. Я уже представляла, как окажусь перед вторым принцем. Как он будет насмехаться, глядя на меня. Но зачем я ему? Все-таки мои догадки по поводу того, что Жэнь Бай собирается надавить на Жэнь Хэ через меня — не так уж и лишены смысла?
Да, я почти на все сто процентов уверилась в том, что Мин Е — предатель, который тащит меня своему новому господину в качестве трофея. Эта мысль, горькая и безысходная, плотно засела в моей голове.
Но когда страж открыл очередную потайную дверь, за ней оказался…
Сам Жэнь Хэ!
Клянусь, в тот миг я была готова кинуться ему в объятия от счастья, несмотря на все наши разногласия. Не кинулась, конечно же. Здравомыслие оказалось сильнее.
— Наконец-то, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Я начал волноваться.
Мин Е склонил голову.
— Ваше Высочество.
Улыбка Жэнь Хэ казалась холодной и отстраненной, натянутой. Голос его был глухим. А его радость от моего появления выглядела… зловеще.
Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Кто сказал, что опасаться стоит только второго принца? Как-никак не Жэнь Бай обещал расправиться со мной за грехи моей матери.
— Ты… не сбежал? — голос сорвался. — На улицах столицы идёт бойня, во дворце восстание, а ты… ты всё ещё здесь?
На его лице мелькнула странная лихорадочная радость.
— Я долго ждал этого дня, Лань-эр, — он пытался говорить весело, но мне это веселье казалось показным. — И не собираюсь бежать.
— Тогда… зачем ты привёл меня сюда? — спросила я, с трудом выдавливая слова. Горло пересохло, ладони вспотели.
Он шагнул ближе, я отступила к стене.
— Мне нужна твоя помощь, — его голос был ровным, но в нём звенело что-то такое, от чего внутренности сжимались в комок. Он отпустил вдруг лицо, словно он боролся с чем-то внутри себя и добавил глухо. — Сделаешь всё, как я скажу, и сможешь… искупить свою вину.
Уголок его губ дёрнулся, будто он собирался сказать что-то другое — мягче, честнее, но вовремя остановил себя.
— Мою вину? — я прищурилась, а в груди даже не смотря на тревогу, начало подниматься раздражение. — Это моя мать участвовала в заговоре против наложницы Мэй, не я! Я была ребёнком! Меня даже рядом не было! Откуда бы взяться моей вине?
— Но кровь твоя — её кровь, — Слова были холодными, и все же на краткий миг мне показалось, что в них прозвучала боль. Как будто он сам ненавидел то, что говорил.
Я закусила губу, справляясь с эмоциями. Боги, как же я ненавидела в эти минуты и его, и себя, и весь этот мир, где людьми играют как фигурами на доске.
Вспомнился случайно подслушанный разговор третьего принца с тетушкой Мэй. Она тогда спросила у него, собирается ли он меня использовать.
А он ответил: «Нет. Я не буду ей рисковать.»
Что же изменилось? Куда исчезла та теплая искорка, которая когда-то заставляла меня верить, что за всеми его интригами стоит добрый и нежный мужчина, кто способен держать мою руку и не отпускать даже тогда, когда мир рушится.
Там, в академии, я выбрала его не только потому, что уровень симпатии был близок к тысяче и в системе это казалось самым выгодным вариантом… Но и потом, что он тронул мое сердце.
Сердце, которое сейчас словно кто-то медленно сжимал, вдавливая острые когти всё глубже и глубже. Больно было так, что хотелось кричать, но даже для крика не осталось сил. Когда я говорила с ним в доме Су Мина я думала, что сумела справиться с чувствами, почему же сейчас мне снова так больно и обидно?
— А если я откажусь? — выдохнула я. — Что тогда? Убьёшь? Прикажешь Мин Е выкинуть меня вон? Вырежешь мне глаза, как уже грозился?
Его глаза смягчились всего на секунду. Он шагнул ближе, но уже не угрожающе, а так, словно хотел удержать меня.
— Ми Лань, я никогда не… — он поднял руку, кончиками пальцев едва коснулся моей щеки — и тут же отдёрнул её, словно прикосновение обожгло. — Не думай, что это будет легко для меня.
Жэнь Хэ резко отвернулся и отошел в сторону.
И как расценить его ответ? Что все-таки убьет? Выгонит? Но сделает это скрепя сердце?
Я посмотрела на Мин Е. Тот стоял у небольшого окна, закрытого шторой, и разглядывал что-то снаружи, казалось, даже не слушая нас.
Внезапно я подумала, что где-то здесь, возможно, прячется моя бедная служанка Фейту. Ведь Жэнь Хэ убеждал, что забрал её себе. Когда мы только вошли во дворец, я не подумала о ней. Слишком многое пришлось переварить. Но сейчас грудь сдавило от страха.
Пусть я и сама в опасности, но если она пострадает, как другая прислуга — я не прощу себя.
Жэнь Хэ тоже не прощу.
— Ты говорил, что Фейту у тебя. Где она?
— Она в безопасности, — отрезал принц. — Клянусь. Её никто не тронет.
Он вновь замолчал. Я немного успокоилась. Хотелось верить, что всё это не один большой обман.
— Жэнь Бай запер отца в одной из внутренних резиденций, — продолжил принц тем временем почти безразличным тоном. — Требует от него подписать эдикт о передаче власти и отдать ему императорскую печать. Жэнь Бай не знает, что печать спрятала императрица, обыскивает в ее поисках дворец. — он не сдержал смешок, но даже тот звучал натянуто.
— Откуда тебе это известно? — вздернула я брови, но принц вопрос проигнорировал. — Да и, если печать у императрицы, она наверняка захочет отдать ее Жэнь Шэну?
— Жэнь Шэн забаррикадировался в одном из дворцовых дворов, он сейчас сражается с помощью императорской гвардии. Пытается вызвать подкрепление, но многие военачальники медлят. Ждут, когда принцы перегрызутся между собой, чтобы потом встать на сторону победителя. — пожал плечами принц. — Но силы неравны. Жэнь Бай опирается на армию и удерживает арсенал.
— Тогда… что есть у тебя? — спросила я. — У тебя нет ни армии,
