Я мама вашего внука, или Как спасти репутацию - Дия Семина
Стою перед ним, открыв рот от удивления, не припомню, когда это мы обсуждали нашу свадьбу.
— Когда? Не припомню.
— Вчера, когда вы очнулись, мы долго говорили, и я вас обнял. Или вы, сударыня, считаете меня настолько поверхностным человеком, способным на пошлость, поселить молодую, очень привлекательную женщину у себя, заботиться о ней, любоваться, обнимать только лишь из соображений похоти?
Мои брови медленно заползли на лоб.
— А разве нет? Или, ой, простите, а разве вы не о мальчике, своём племяннике проявляете заботу?
— Татьяна Алексеевна, умоляю, не стоит обрушать моё высокое мнение о вас, неужели вы думаете, что я разделяю мать и дитя, и собираюсь проявлять заботу о Дане, а вас использовать как няню? Окститесь, не думайте обо мне, как о чудовище. Я же сказал, что принял решение о вас в тот момент, когда приехал вечером в трущобы и увидел вашу заботу о ребёнке.
Он не говорит, а отчитывает меня, лицо серьёзное, но в глазах читается блеск сарказма, ему нравится эта игра. А я окончательно сбита с толку.
— Подождите, вы же сказали, что забираете своего сына, но теперь выяснилось, что Тимофей жив, при живом отце вам не дадут оформить опеку. С некоторых пор ситуация перестала поддаваться контролю.
— Да и это тоже, но мы вдруг забежали вперёд. Я был уверен, что вы правильно поняли мои намерения, я пока лишь не нашёл подходящих слов, чтобы объясниться. Ладно к чему эти условности.
Я застываю и даже перестаю дышать. Смотрю на него и не понимаю, может быть, он как-то подслушал разговор с Настей и разыгрывает меня.
Но нет, Марк серьёзен как никогда.
— Татьяна, видишь ли, я… — он подбирает те самые слова, чтобы признаться в своих чувствах. — Я тоже бастард. Мой отец взял на содержание маму, будучи несколько лет вдовцом. Зинаида рождена в первом официальном браке, а я от такой же женщины, какой стала ты для Тимофея. На момент моего рождения сестре было почти восемнадцать лет, моей матери — двадцать три. Но она искренне любила Юрия Борисовича, моего отца, и он её тоже любил, обожал и имел на это право. Но Зинаида возненавидела нас и делала такие гадости, каким позавидовал бы самый отъявленный злодей. Даже умудрилась опрокинуть на меня ковшик с кипятком. Потому между нами нет согласия и быть его не может, потому она и тебя ненавидит и никогда не полюбит Даню. Она для него опасна.
Зажимаю рукой рот от ужаса.
Вот это тайны Мадридского двора…
— Я не женился, потому что искал кого-то, похожего на мою мать, тёплую, нежную женщину, любящую, заботливую и свободную духом. Ты не представляешь, как много это значит для меня. После многолетней вражды с сестрой, после её нападок и смерти мамы, я на светских женщин и смотреть-то не хотел. И не хочу. В тот день, когда я впервые увидел тебя у витрины салона, моё сердце сжалось от боли. Тимофей не стоит ни единой слезинки, а ты родила ему сына и за это же поплатилась, утратив репутацию, достаток и вообще шанс на достойную жизнь. А это неправильно. Но признаюсь, сначала был план забрать то, что принадлежит мне по закону, хотя бы с твоей помощью. Сестра отсудила у меня право на наследство, а потом всё растратила на долги мужа, теперь и сына. Я не успел спасти даже малую часть от обширного состояния отца, они банкроты, отсуживать нечего. Кроме твоей свободы.
— Слишком много информации, а я пока застряла на фразе, что Зинаида Юрьевна облила тебя кипятком. Неужели она настолько жестокая?
— Увы, да. Татьяна, милая моя, в обществе не принято демонстрировать чувства, а я от них и вовсе отвык. Хотел вырваться из бедности и стать достойным сыном своего отца. Как видишь, у меня получилось. Пусть это не сказочное богатство, но вполне достаточное, чтобы жить не испытывая нужду. Да, признаюсь, забрать у Зинаиды внука, по сути, тоже месть, и это выглядит именно так. Но на деле, я пережил наши с ней «общие» годы с трудом, мне очень жалко мальчика. Дорониных на пушечный выстрел нельзя подпускать к детям.
— Вау, ничего себе ты подобрал слова для объяснений. Я-то думала, будет нечто пафосное и про романтику.
Тру лоб пальцами, пытаюсь вернуть «подвижность» разуму. А то всё ещё в ужасе от истории с кипятком. Так и не отпустило.
— Романтика будет. Обещаю, этот разговор спутал мои планы. Но сейчас мне нужно, чтобы ты приняла мои ухаживания, и чтобы тебе сейчас не рассказал Дмитрий Михайлович, ты не отвернёшься, не замкнёшься и не оттолкнёшь меня. Позволь мне заботиться о тебе и сыне. Вот и вся моя романтика на этом непростом этапе наших отношений. Хотя нет, не вся.
— Так, сейчас самое время выпить успокоительных капель.
Делаю шаг в сторону комода, но Марк снова меня поймал за руку, привлёк к себе, обнял и поцеловал. Не слишком умело, или пока меня не хочет смущать откровенной лаской. Но я ответила, заставив «жениха» застонать от возбуждения.
И снова ему пришлось сбежать в ванную и умываться холодной водой.
Встаю в дверном проёме и смотрю на его разгорячённое желанием лицо, протягиваю чистое полотенце и на выдохе отвечаю:
— Я согласна на твоё предложение, хоть и не до конца его осмыслила. Но Настя сказала, что перестанет со мной разговаривать и дружить, если я тебя отвергну. А такую подругу я больше не найду. Ну и целуешься ты приятно…
И снова смех, объятия и мокрый поцелуй, больше он не боится смутить меня страстью.
Глава 14. Дорогие гостит
Два часа до приезда гостей мы провели вместе и теперь уже в шикарной квартире Марка. Она не похожа на логово холостяка, всё выдержано в классическом стиле. Но тона темнее, чем в моих апартаментах.
И всё же в гостиной есть нечто такое, от чего моё сердце вдруг забилось сильнее.
На стене висит портрет Антонины Савельевны, матери Марка Юрьевича. Очень красивая женщина, и самое удивительное, мы с ней немного похожи. Один типаж, даже так бы сказала, что если бы мы стояли сейчас втроём, я, Марк и его мама, — то незнакомый человек, сделал бы предположение, что я её дочь, а Марк — мой жених.
Теперь многое стало понятно.
Почему он когда-то купил Тане шляпку. И
