Моргемона (СИ) - Ирина Аркадьевна Орлова

Но Лукавый, словно сговорившись со всеми, ничуть не смутился дерзости диатрина. Он свесил с крыши свой длинный нос, будто готовый коснуться его пальцев. Но в последний момент со странным смущением улизнул и улетел назад к реке. Этого, впрочем, было более чем достаточно, чтобы дворяне провозгласили Энгеля потомком Гагнаров и новым Кантагаром.

Гидра вздохнула, обмахиваясь веером, и изучающе посмотрела на своих фрейлин. Лаванда Паррасель была дочерью лорнасского камергера: у неё были золотые локоны и красивые голубые глаза. Она выделялась статью и воспитанностью и, очевидно, рассчитывала на службе у диатриссы заслужить себе хорошего жениха.

Аврора же казалась более скромной на вид. Её золотисто-русые волосы были темнее, платье — не столь изящное. Но как сияли её ореховые глаза! Она смотрела на диатрина Энгеля с такой неподдельной радостью, словно он был Ирпалом, сошедшим с небес.

«Весь двор влюблён в диатрина», — подумала Гидра сердито. — «Кроме его собственной жены».

— Вы так печальны, Ваше Диатринство, — обратилась к ней Аврора непривычным титулом. Голос девушки звучал сочувственно. — Вы скучаете по дому?

Гидра чуть не прыснула в ответ. Она вздохнула с усмешкой и покачала головой:

— Нет, я лишь… думаю, что, чтобы я была счастлива, всё должно быть совершенно иначе.

«Лучше бы меня сосватали диатрину Эвану. Мне кажется, мы бы поняли друг друга».

— О… — с пониманием ответила Аврора. И без лишних утешений произнесла:

— Да. Если б всё было иначе…

Гидра покосилась на неё. «Хотела бы она быть на моём месте? Или мечтает быть законной дочерью? Не пойму, о чём она».

Но даже на балконе, на возвышении от множества гостей, было неприлично вести подобные разговоры. Поэтому девушки смолкли, наблюдая за танцами, что развернулись уже и снаружи.

Празднество разгорелось с новой силой. Диатрины принялись соревноваться в метании ножей; и здесь в кои-то веки Эван одержал над младшим братом верх. Но вскоре всеобщее внимание переключилось на фокусников с острова Тис, которые стали показывать трюки с огнём, изображая из себя драконов.

Этот день казался Гидре долгим, как постная неделя.

Лишь когда солнце склонилось к закату, ей позволили уйти — чтобы разжать стиснувший её корсет и расплести причёску, которая, несомненно, помешала бы ей в ближайшие часы. Аврора отправилась вместе с ней.

— Дышите нормально, Ваше Диатринство? — участливо спросила Аврора, ведя её на лордский этаж над трапезной и аванзалом. — Сейчас мы минуем второй аванзал, пройдём через галерею мимо Игорного Салона, и попадём в анфиладу комнат принца. Там будет и ваша — я постаралась обустроить её так, чтобы вы чувствовали себя как дома.

«Значит, у меня всё же будет отдельная постель», — немного взбодрилась Гидра.

— Дышу через раз, — призналась она. — Кажется, корсет въелся мне в живот. Как вы такое носите каждодневно?

Аврора неловко рассмеялась.

— А вы, наверное, привыкли к сари? Очень красивые наряды, но всё-таки оголённый живот смотрится так… так…

— Непристойно?

Щёки фрейлины раскраснелись. Она подобрала иное слово:

— Непривычно.

— Конечно, и на Благовесте, и на астрагаловых островах все носят закрытые одежды, — вздохнула Гидра. — Подражать Гидриарам давно уже перестали.

«А ведь когда-то, если верить преданиям, сари было одеждой королев».

Они прошли в Аванзал Принца — небольшой холл, украшенный панелями из красного дерева и гобеленами с цветочными мотивами — и попали в анфиладу принцевых комнат. Гидра не силилась заглядывать в арки и двери; они и без того ощущала себя на чужой, мужской территории, где ей было боязно. Однако она пыталась отвлечь себя:

— А где остановилась диатрийская чета?

— В Анфиладе Высоких Гостей, — отвечала Аврора. Она тоже шагала по роскошным коврам осторожно, словно не хотела ненароком сунуться куда-нибудь в Игорный Салон или другую мужскую комнату. — Это в правом крыле замка, не здесь. А отсюда вы можете видеть Тигровый Двор — внешний, с фонтаном — и Садовый Двор, внутренний. Туда вы легко можете попасть по внутренней лестнице; вы ведь любите природу, Ваше Диатринство?

«Здесь живёт диатрин», — напряжённо думала Гидра, косясь на простор множества помещений, отделанных красным деревом, палисандром и золотом. Одна галерея выходила куда-то, взаправду, на кроны деревьев; другая линия комнат, похоже, смотрела на Тигровый Двор. — «Столько места для одного человека. Даже если этот человек — принц, что ему делать во всех этих закоулках с рыцарскими доспехами? Любоваться? Мужчины же не склонны придавать значение прекрасному».

Аврора веером указала ей на двустворчатую арочную дверь, украшенную резными изображениями тигров.

— Спальня Его Диатринства тут, — сообщила она. После чего кивнула на соседнюю маленькую дверцу — тоже украшенную резьбой в виде цветов и птиц. — А будуар Её Диатринства здесь. Сама женская опочивальня находится этажом выше, под куполом небольшой башни, куда попасть можно только из этой комнаты. Архитектурные причуды королевы Лорны. Пойдёмте.

Она взяла канделябр у одной из горничных: темнело весьма быстро. Вместе они вошли в будуар. Здесь висело несколько портретов неизвестных Гидре дам. Купель располагалась за дверцей в выступающей башенной комнате, под спальней, куда вела закруглённая лестница. Положенный на паркет мягкий ковёр глушил шаги. Кошечка из Ширала, сверкая зелёно-рыжими глазами, мелькнула где-то за диваном.

Девушки направились наверх по лакированным дубовым ступеням. С каждым шагом Гидра колебалась: ей нравилось, что у неё будет своя комната, да ещё и под куполом декоративной башни с выходом на сад. И всё же дверь к диатрину не давала ей