(не) Любимая жена северного Вепря - Арина Теплова
— Нет. Я живая. Вчера я вытащила осколок из твоего бока и зашила плоть. Сейчас пришла осмотреть рану. Прости, не знаю твоего имени.
— Яромир, — выдохнул раненый. — Думал от жара мерещится мне такая краса...
— Ты много не говори, береги силы.
— Ты знахарка?
— Нет. Но у меня есть лекарские навыки, знаю, как лечить больных.
— Знать тебе я обязан что меня вытащили из той ямы? Ратник сказал, что ты говорила обо мне с сотником.
— Я только попросила милости для тебя у сотника Брудана. Ты болен.
— Благодарю, красавица. У тебя доброе сердце. Могу я услышать твоё имя?
— Царевна Елана. Жена Руслана из рода Танганитов.
— Ааа… жена Северного Вепря. Странно...
— Что же?
— Слышал я о тебе, много дурного, царевна, но ты совсем не такая, как я погляжу.
— Возможно, — улыбнулась я.
Незачем было объяснять ему, что я действительно другая.
Напоив раненого отваром, который снимал жар и укреплял иммунитет, я перевязала Яромира. Отметила, что рана быстро затягивается. Теперь я была уверена, что Яромир пойдет на поправку. Это меня очень обрадовало, ведь я смогла помочь несчастному.
Раненый не казался мне злодеем, его взгляд был слишком чистым и открытым. И говорил он без злобы и как-то проникновенно, потому я не удержалась от вопроса, когда уже убирала в короб окровавленные бинты:
— Как ты попал сюда? За что тебя посадили в темницу?
— Поднял восстание на севере царства. Против самоуправства местного воеводы. Сколько ни писали мы челобитные императору, все впустую. А этот воевода настоящий кровопийца, вор и лиходей.
— Понятно. За правое дело пострадал.
— Не… не за правое. Там мне здесь сказали. Раз против императорского воеводы народ поднял, значит бунтовщик и против Тимула. А я первый за императора свою жизнь отдам. Просто хотел справедливости, а вон как вышло.
— Печально, — вздохнула я, жалея молодого человека.
— Теперь, видать, если не повесят, то на юг, на Онежские рудники сошлют. Если, конечно, здесь не окочурюсь до того.
Слова раненого почему-то задели меня за живое, было обидно за него. Вроде бы он боролся за правое дело, пытался свергнуть взяточника и злодея воеводу, а попал сюда. Яромир был так молод, а ему уже сломали жизнь. Что с ним будет? Или в тюрьме уморят, в этом каменном мешке, или на рудниках долго не проживёт.
— Я попробую попросить за тебя, поговорю с императрицей.
— Не смей, царевна! Это может навредить тебе. Император люто ненавидит всех бунтарей, так что меня вряд ли помилует, а тебя возненавидит. Не хочу, чтобы моя спасительница пострадала из-за меня.
— Но всё же...
— Обещай, что не будешь просить за меня? Иначе покоя себе не найду.
— Хорошо.
Темницу я покинула мрачная, но все же немного успокоенная. Знала, что Яромир выживет, и свой долг как врача я выполнила. Теперь надо было вызволить лекаря.
Потому я решила снова наведаться к императрице. Застала Любаву наконец у себя, и она приняла меня. Жена императора и мать Руслана оказалась в общении очень приятной женщиной. Выслушав мою просьбу, она спросила:
— Ты так привязана к этому лекарю, Елана?
— Нет. Но он стар и болен. Моя совесть не дает мне покоя, пока он томится в этом каменном мешке, поймите, императрица.
— Да, понимаю. Но отчего Руслан осерчал на него?
— Лекарь скрыл от него мое недомогание, что я часто падаю в обморок, — соврала я.
— Вот как? Ты больна, царевна? — озабоченно спросила императрица.
— Нет. Это просто от жары у меня бывает. А Руслан сказал, что ему нужна здоровая жена. Потому и осерчал на Воронова, что тот скрывал от него все.
Царица пообещала поговорить сегодня же с императором и заверила, что завтра лекарь будет свободен. Услышав это, я распрощалась с Любавой, и довольная вернулась к себе.
Однако мое сердце было не на месте. Надо было идти на пир, но так не хотелось. Но надо было увидеться с Русланом и решить вопросы по дяде Рогдану и моей горничной. Мы уезжали в Адаманское княжество через два дня, и без верных своих помощников я ехать не хотела.
Уже когда стало темнеть и пир вот-вот должен был начаться, в моей комнате неожиданно появился Руслан. Вошел без стука, один, наряженный в красный кафтан и белые сапоги с золотыми галунами. Увидев его дядя Рогдан быстро поклонился и вышел.
— Я за тобой, Елана. Собирайся на пир, хватит в комнате отсиживаться, — властно произнес Руслан.
Я даже встрепенулась. Не знала, как найти место для разговора с ним, а он сам пришел. Я быстро поднялась с лавки, на которой сидела, читая книгу, и приветливо сказала:
— Хорошо, что ты пришел. Мне надо поговорить с тобой, муж.
— Не называй меня так. Я тебе не муж, — недовольно буркнул он, проходя дальше в мою светлую комнату.
Подошел к окну, выглянул наружу, будто проверял, все ли спокойно под моими окнами.
— А кто же? Враг? Спаситель? Блюститель моей чести? — съязвила я.
— По имени зови, — коротко бросил он, поворачиваясь, и окатил меня мрачным взглядом.
Опять вспомнив его поцелуи с Пересветой в темном углу, я поджала губы. Конечно, наверное, хотел назваться ее мужем, а тут подсунули меня в жены.
Мне стало не по себе. Отчетливо видела, что Руслан опять надел на себя образ злого, властного мужа, для которого я была только навязанной нелюбимой женой. А ведь утром, когда он спасал меня от кровожадной змеи, он показался мне совсем другим.
Глава 20
Вздохнув, я встала. Между нами отчётливо чувствовалось напряжение.
— Как скажешь, — прищурившись, ответила я.
— Я приказал выставить охрану у твоей спальни, — продолжал властно Руслан.
— Зачем?
— Чтобы не повторилось то, что произошло утром. Через два дня мы уедем, до того времени тебе лучше не выходить из своей спальни.
— Не повторится. Теперь я буду носить при себе нож. И дядя Рогдан отныне постоянно будет при мне.
— Добро, — кивнул Руслан, — но и охрана не помешает. Пришёл сказать тебе, чтобы сегодня ты явилась на пир. Батюшка недоволен, что тебя два дня уже там нет.
— Я плохо себя чувствую, шея с утра саднит, —
