"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс
Генри вскочил в карету, стражники — на лошадей, и вся процессия умчалась прочь, поднимая пыль и камни из-под копыт.
Мальчишки засвистели вслед, заулюлюкали, мужики засмеялись, хлопая друг друга по плечам. Мэйбл выскочила из дома и повисла у меня на шее, чуть не сбив с ног.
— Лилиан! Вы гений! Вы его… вы… я думала, умру от страха! А вы его! А он! А они!
— Тише-тише, — я погладила её по спине, чувствуя, как колотится её сердце. — Всё хорошо. Мы справились. Главное — держаться вместе.
— А если он вернётся? — спросил Кузьма, подходя и вытирая пот со лба. — С солдатами? С настоящими, не с этой шестёркой?
— Вернётся, — кивнула я, глядя на дорогу, где ещё не осела пыль. — Обязательно вернётся. Но в следующий раз — по-другому. Он понял, что силой меня не взять. Значит, будет хитрить. Или Вивень подключит. У неё фантазия богаче.
— А мы? — спросил вихрастый Пашка, подбегая с горящими глазами. — Мы что будем делать?
— А вы — молодцы, — я потрепала его по вихрам, от чего он засмущался и покраснел до ушей. — Настоящие бойцы. Всем спасибо, работаем дальше. Нам отель строить, а не на принцев глазеть. У нас, между прочим, сроки горят.
Мужики, посмеиваясь и перешучиваясь, разошлись по местам. Мальчишки, получив по конфете (я специально припасла для таких случаев), убежали к озеру досматривать за удочками. Мэйбл ушла в дом — готовить ужин. А я поднялась на крыльцо и долго смотрела на дорогу, где уже сгущались сумерки.
— Генри, Генри, — пробормотала я. — Как же ты вовремя приехал. Теперь мои мужики знают, что я не просто баба с бумажкой, а та, за кем стоит стоять. Что я не брошу их, не сдам, не убегу при первой опасности. Спасибо тебе за это. Правда.
Я усмехнулась своим мыслям, поправила на поясе сумку с гвоздями и пошла в дом — доделывать чертежи. Впереди было много работы, и принц со своими истериками не мог мне помешать.
Никто не мог.
Глава 12
Знакомство с Соседом
Неделя, прошедшая с визита Её Королевского Высочества принца Генри, пролетела словно один миг, заполненный до краев потом, звоном инструментов и радостью от того, как на глазах преображаются развалины, доставшиеся мне в наследство.
Мы успели невероятно много. Крыша над левым крылом, наконец, перестала напоминать решето — мужики залатали её так добросовестно, что теперь даже в самый яростный ливень в комнатах было сухо и уютно. Кузьма со своей артелью закончил причал. Он вышел простым, крепким, сбитым из грубых, но надежно просмоленных досок, и теперь у поместья появилось собственное лицо со стороны озера — место, где могла пришвартоваться лодка. Мирон, наш главный плотник, человек обстоятельный и не терпящий халтуры, взялся за окна. Он вставил новые рамы в три комнаты, подогнал их так плотно, что ни один сквозняк больше не гулял по полу, и ветер перестал задувать под подоконники.
Я работала наравне со всеми. Честно скажу, поначалу мужики косились на бабу с молотком, но я быстро дала понять, что отлынивать не собираюсь. Таскала доски, пока руки не начинали гореть, месила глину для замазки, наравне со всеми вставала в строй, когда нужно было подавать инструменты на крышу. К концу недели они уже не косились, а привыкли. А под самый закат субботы мы уже спорили с ними о том, как лучше укрепить прогнившие балки в подвале. И, что удивительно, они не просто слушали, а иногда соглашались с моими доводами.
— Лилиан! — голос Мэйбл вырвал меня из размышлений о том, хватит ли у нас бруса на перекрытия.
Я как раз спустилась с крыльца, вытирая со лба соленый пот. Мэйбл сидела на нижней ступеньке с большой миской картошки и чистила её к обеду, но сейчас её руки замерли, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, на дорогу, ведущую к поместью.
— Там это… — она прищурилась, вглядываясь. — Едет кто-то.
Сердце мое на секунду ёкнуло и тревожно забилось. Опять? Неужели принц так быстро оклемался от своей «болезни» и решил нанести повторный визит?
— Кто? — спрола я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Не разобрать, — Мэйбл приставила ладонь козырьком к глазам. — Карета не такая богатая, как у его высочества. И лошади другие, попроще. И всадников с гербами нет.
Любопытство пересилило тревогу. Я отложила молоток, отряхнула перепачканные глиной ладони о штаны и подошла к Мэйбл. По пыльной тропинке и правда неспешно полз экипаж — добротный, но без малейшего намека на позолоту или дворцовые гербы. Обычная дорожная карета, запряженная парой крепких, ухоженных лошадей, какие бывают у зажиточных, но не титулованных особ.
— Может, путники? — с надеждой предположила Мэйбл. — Заблудились? Спросить дорогу? А может, гости? Первые!
— Посмотрим, — коротко бросила я, чувствуя, как внутри загорается азарт.
Карета остановилась аккурат напротив крыльца. Дверца открылась, и оттуда вышел мужчина.
Я моргнула. Потом ещё раз. Наверное, на моем лице отразилось что-то совсем уж глупое, потому что Мэйбл рядом тихонько хихикнула.
Высокий. Очень высокий. Широкие плечи, которые обтягивал простой, но дорогой темный камзол, узкие бедра, перетянутые ремнем, длинные ноги в добротных сапогах для верховой езды. Светлые, почти что белые волосы, были небрежно зачесаны назаж. И лицо… такое лицо, от которого у нормальной женщины должны были подгибаться колени. Но это был не тот смазливый, кукольный типаж, как у принца Генри. Нет. Это было мужественное лицо с резкими, четкими чертами, волевым подбородком, на котором темнела легкая щетина, и глазами… глазищи такого глубокого, пронзительного серого цвета, что, казалось, в них можно смотреть бесконечно, как в штормовое море. Никаких украшений, кроме массивного перстня-печатки на пальце.
Он не спеша окинул взглядом стройку, задержался взглядом на мне (я вдруг с ужасом осознала, в каком виде предстаю: волосы растрепались, штаны перепачканы, на поясе молоток) и чуть заметно, одними уголками губ, улыбнулся. В этой улыбке не было насмешки, только теплое, почти одобрительное любопытство.
— Лилиан Эшворт? — спросил он, и голос его оказался под стать внешности: низкий, глубокий, обволакивающий, как бархат.
— Она самая, — ответила я, с удивлением заметив, что голос мой слегка сел. Пришлось откашляться. Почему-то вдруг отчаянно захотелось пригладить волосы, стереть с лица грязь и вообще оказаться
