Порченая для ледяного дракона - Анна Викторовна Батлук
- Я не хотел жениться, Адамина Свеншард. Не хотел, не желал, и избегал бы этого еще долго, если бы не ты. Ты женила меня на себе, - жестко заявил муж и каждое его слово словно вбивало меня в подушки. – Так чего ты сейчас ждешь? Что я, как ласковый и чувственный любовник лишу тебя девственности? Да я разорвать тебя готов! И совсем не в том смысле, который ты точно желаешь!
Щеки опалило огнем то ли стыда, то ли возмущения. Я завозилась на кровати, желая вскочить разъяренной бестией, но как это обычно бывает – запуталась в одеяле. Выпуталась и встала на кровати в полный рост – так мы хотя бы были примерно на одном уровне.
- Женила на себе? – прошипела прямо мужу в лицо. - Бедный ты несчастный дракон. За хвост тебя схватила и притянула к алтарю? О нет, мой неуважаемый муж, это ты меня похитил! Перед священником надел на меня кольца, хотя мог отказаться это делать!
Взмахнула рукой перед носом мужчины и брачные кольца как-то печально зазвенели.
- Не мог, - процедил Расмус, и я зло и безжалостно расхохоталась. Гнев кипел внутри меня и изливался кипучей лавой. Меня зацепили обвинения, но еще бесило выражение лица мужа: совершенно точно на нем были написаны пренебрежение и уверенность. В противовес утверждению о готовности меня разорвать, Расмус был спокоен. В то время как меня разъедала ярость.
- Испугался отца? Так не надо на меня возлагать ответственность за свои страх и нерешительность. В этой ситуации виноват только ты. Напоминаю, это я слабая женщина, и не смей, огромный глупый дракон, мою роль воровать.
- Глупый? – Расмус наклонил голову, осматривая меня, а я запоздало вспомнила, что сорочка практически ничего не скрывает. – Нерешительный? Хорошо, слабая женщщщина, я проявлю свою решительность. Раздевайся.
Я испуганно отступила на шаг назад. Не так я представляла себе первую брачную ночь. Хотя…сегодня совершенно точно день разочарований.
- Куда же ты? – с издевкой проговорил муж. – Я жажду исполнить супружеский долг, хочу проявить свою решительность, жена.
Мне стало страшно. Очень страшно. Но при этом и ярость никуда не ушла, и все мои чувства переплелись в такой странный коктейль, которого мне никогда не приходилось испытывать. Он будоражил кровь и заставлял меня воевать. Почему я должна бояться? Я в своем праве! Пусть боится эта ледяная ящерица.
И отступать я перестала. Остановилась на середине кровати и, глядя прямо в потемневшие то ли от ярости, то ли от освещения глаза Расмуса, по слогам произнесла:
- Я достаточно раздета.
Расмус хмыкнул и стянул с себя штаны. Если он и надеялся, что я с криками убегу после его обнажения, то просчитался. Меня начало потряхивать от напряжения, да я старалась не смотреть на то, что находится у мужа ниже пояса, чтобы не испугаться до потери сознания, но стояла на месте.
Расмус изменился в лице, не иначе от моей невозмутимости, и рявкнул:
- Ложись!
Я мигом вспомнила все заветы матери и вполне серьезно спросила:
- Руки вдоль тела, ноги раздвинуть?
Ну да, тон у меня остался тот же, каким я выкрикивала обвинения - просто не успела перестроиться, но все-таки это не повод так звереть. На скулах Расмуса заиграли желваки, и не успела я опомниться, как мужчина сделал рывок и дернул меня за ноги. Мгновение – и я уже лежу на спине, а надо мной нависает разъяренный мужчина. И указание матери «терпеть» заиграло новыми красками. Я уперлась ладонями в чужие грубые плечи и с трудом сдержала желание закричать.
- Уже не такая смелая? - в полумраке казалось, что Расмус скалится. – Как ты там говорила: руки вдоль тела, ноги раздвинуть? Выполняй.
Не знаю, как моя мать в таких обстоятельствах вела себя смиренно, терпела и не желала откусить мужу голову. Удивительно, что лорд Свеншард дожил до преклонного возраста, ведь у них, судя по количеству детей, было, как минимум, две близости. Уж ко второму разу можно было подготовиться и спрятать под подушкой нож.
В общем, в ответ на команду я попыталась ударить Расмуса кулаком в лицо, но он мигом перехватил руку и прижал ее к подушке. Для верности то же самое сделал и со второй. Коленом мужчина втиснулся между моих ног и меня пронзил животный страх, который был сродни ужасу. И я забилась в руках Расмуса так сильно, что чуть ли не подкинула его на себе.
- Прекрати!
Он не боролся со мной, лишь удерживал, но я сражалась не на жизнь, а на смерть – по-видимому, сама с собой, и быстро выдохлась. Слезы потекли по щекам от осознания собственного бессилия и я упала на подушки, дыша, как загнанная лошадь. Да такой я на самом деле и была: глупая загнанная неудачница, решившая, что смогу обмануть судьбу.
Расмус с минуту смотрел на меня, ожидая чего-то: может быть, боялся, что я ядом плюну, но, к сожалению, ни яда, ни сил не было. Мужская рука скользнула к груди, больно сжала ее и я судорожно всхлипнула. Но не от боли, нет – от безысходности.
- Не могу! – Расмус вдруг откинулся на спину. Я лежала рядом и рассматривала потолок, который, зараза, смазывался из-за моих слез. Ну вот, отлично. Мало того, что я не смогла «терпеть», так мне еще и бессильный муж попался. Два идиота, не приспособленных к жизни.
Вот так мы и лежали: на одной кровати, но разделенные стеной моих слез и его ненависти. Не так я представляла себе замужнюю жизнь. Ох, не так…
Глава 12
Утро всегда доброе. Об этом я старательнонапоминала себе, открыв глаза.
Удивительно вообще, что мне удалось уснуть. Разумеется, это произошло не раньше, чем Расмус ушел, а ушел он практически сразу после нашего супружеского позора.
Произошедшее наверняка отразилось на моем лице, и отразилось негативно, потому что Юки, явившаяся помочь собраться к завтраку, смотрела с сочувствием.
- Я могу не выходить из комнаты? – безжизненно спросила я, уже предполагая ответ. Юки растерялась.
- Вы можете делать все, что угодно, госпожа.
Я оживилась, а тут еще Юки добавила:
- Но дак Ришерцтах улетел.
Настроение приподнялось, а к моменту завтрака и вовсе исправилось. В конце концов, ничего плохого не случилось, я не позволила себя унизить и не сдалась, а то что
