Испытание Богов - Валькирия Амани

Зрелище всколыхнуло во мне что-то, какую-то забытую мечту, пытающуюся вернуться. Моя грудь сжалась, пока цветы колыхались в слабом свете.

Вдали загрохотали копыта. В поле зрения появилась черная карета, управляемая двумя лошадьми. Я попыталась подняться, но тени обвились вокруг моих бедер, удерживая меня на месте.

— Останься. Я вернусь, — сказал Ксавиан, шагнув навстречу вознице.

Свет надо мной ослаб, мерцая то появляясь, то исчезая. Он быстро вернулся, ворота заскрипели, открываясь, когда карета скрылась внутри.

Я нахмурилась.

— Две вещи. Первое, я хотела поехать с ним. Второе, я говорила тебе перестать это делать. — Я указала на тени, сковывающие меня.

Он только пожал плечами, потянувшись.

— Это единственный способ заставить тебя слушаться.

Легким движением пальцев тени соскользнули обратно в землю, словно их никогда и не существовало. Игнорировать его было достаточно легко, когда мои мысли были поглощены Леоном. Я молилась, чтобы время двигалось быстрее, но чем больше я жаждала, тем медленнее оно ползло.

Прошел час. Затем еще один. Наконец карета снова появилась через ворота.

Я поднялась с бревна, прежде чем Ксавиан снова смог связать меня, и направилась прямо на дорогу. Кучер едва взглянул на меня — пока я не шагнула прямо перед лошадьми.

Они встали на дыбы, копыта ударили, как гром. Карета резко остановилась.

— Какого черта ты делаешь? — рявкнул мужчина, дернув поводья. — Уйди! Ты на пути короля!

— Я заберу его отсюда, — сказала я, не дрогнув.

— Какого черта ты заберешь. — Он попытался объехать меня.

Я снова шагнула на путь.

— Я та, кто попросил короля привезти его. Не как пленника. Как его королева, он будет на моем попечении.

Кучер открыл рот, чтобы возразить⁠…

— Отступи, — голос Ксавиана прорезал воздух, низкий и смертоносный. Он прошел мимо мужчины, не глядя, прямо к задней части кареты. — Позволь ей забрать его. Это приказ.

Мужчина побледнел.

— Да, мой господин.

Ксавиан отомкнул дверь, когда я подошла. Внутри сидел Леон, свернувшись в углу — в синяках, дрожащий. Его глаза метнулись к моим.

Я потянулась к Леону, когда он спотыкающимся шагом выбрался из кареты, едва не упав, когда его сапоги коснулись земли.

— Ваше Величество, — прошептал он, ноги дрожали, когда он низко поклонился, голос был хриплым. — С-Спасибо вам.

Я не дала ему оставаться в таком положении. Притянула к себе, его плечи худые и трясущиеся под моими ладонями. Прикосновение к нему — к одному из моих — вызвало прилив боли и памяти. Его тепло напомнило обо всем, что я потеряла, обо всем, чего боялась никогда больше не увидеть.

Он застыл, неуверенный, но через мгновение его руки осторожно обняли меня, робко легли на спину, словно он не был уверен, имеет ли право. За спиной я почувствовала, как впиваются в меня глаза. Ксавиан.

Я мягко отстранилась, заставляя себя улыбнуться Леону.

— Я рада, что ты здесь. Нам есть о чем поговорить. Ты можешь ехать?

Его взгляд мелькнул мимо меня в сторону Ксавиана, поймав предупреждающий взгляд, который мне не нужно было видеть, чтобы почувствовать. Он опустил глаза.

— Да, Ваше Величество. Могу.

— Мы привели только двух лошадей, — бесстрастно сказал Ксавиан, каждое слово отрывисто. — Ему придется идти пешком.

Мои глаза сузились. У кареты было две лошади, сильные и беспокойные, вполне подходящие для дороги. Я повернулась к нему, подойдя ближе, прежде чем он мог возразить.

— Дай мне свой кинжал, — сказала я, рука уже тянулась к нему.

Я чувствовала, как отказ зреет за его молчанием, когда я отодвинула край его плаща, пальцы коснулись холодной кожи ножен. Моя рука нащупала мгновение, прежде чем вытащить кинжал.

Он не предпринял никаких попыток остановить меня. Просто смотрел — напряженный, нечитаемый и застывший под моим прикосновением.

— Благодарю за сотрудничество, — пробормотала я, голос капал сарказмом.

Кинжал был невелик, но тяжелее, чем я ожидала — и вблизи я увидела, как обсидиановое лезвие поблескивает, словно выкованное в самом аду. Я подошла к передку кареты и чисто перерезала толстые веревки, привязывающие одну из лошадей.

— Леон, эта — твоя, — сказала я через плечо.

Лошадь возвышалась над ним. После нескольких неуверенных, неловких попыток ему удалось вскарабкаться в седло. Должно быть, ему было хуже, чем он показывал. Леон работал с лошадьми с детства — мог бы скакать с завязанными глазами.

Позади себя я услышала тихий смешок. Я сжала руки в кулаки по бокам, и Ксавиан замолчал. Для кого-то на три года старше меня он и вправду ведет себя, как капризный ребенок. Я отдала ему его кинжал обратно и позволила ему самому вложить его в ножны.

Я оседлала свою лошадь и подтолкнула ее вперед. Я ехала впереди с Ксавианом, но продолжала оглядываться через плечо. Леон следовал позади на расстоянии, плечи напряжены, на лице застыл нервный взгляд.

— Веди один, — пробормотала я. Затем я оттянула поводья и замедлила шаг, позволяя своей лошади двигаться в унисон рядом с лошадью Леона.

— Как ты держишься? — спросила я.

Его светлые волосы были сваляны запекшейся кровью, пряди слиплись у виска. Глубокий синяк расцвел вдоль челюсти и на шее.

— Теперь мне лучше, — сказал он тихим голосом, слегка наклоняясь ближе. — Но с того момента, как вы уехали… все изменилось. Быстро.

Моя хватка на поводьях усилилась, кожа заскрипела под пальцами.

— Что случилось?

— Те, кто верил в вашу невиновность, стали еще более убежденными после вашего исчезновения. Маркус думал, что это похоронит вас — докажет вашу вину. Но это немного обернулось против него.

Его лошадь беспокойно фыркнула.

— Люди начали сомневаться в нем. Не открыто, не сразу. Но шепоты превратились в сомнения. И Маркус… он, как можно представить, не воспринял это хорошо.

Меня охватила тошнота.

— Что он сделал?

Челюсть Леона напряглась.

— Он начал отвечать на вопросы силой. Если кто-то снова бросал ему вызов — он делал из них пример. Публично. Несколько арестов.

— Насилие? — спросила я.

Он кивнул.

— Королевство напугано. Но он тоже. Он знает, что теряет контроль, и когда такие, как он, начинают терять это, они разрушают все вокруг. Хотя… не все такие. Большинство людей следуют за ним и верят ему. Они верят, что вы — проклятие.

Леон провел рукой по волосам, раздражение и усталость искажали его черты.

— Он заставлял стражу сжигать лавки и дома. Среди прочего. Он думает, что страх удержит ваш народ в узде. — Он взглянул на меня. — Галина не видела такого насилия поколениями. Может, никогда.

Я прищурилась.

— И не только?

Голос Леона опустился до шепота.

— Он убивает их — нет, вырезает всех, кто стоит на пути. Сначала я думал,