Новая надежда - Александра Плен
Вечера у меня проходили одинаково: я доставала из старого рюкзака записи и тетради и принималась за расчеты, пытаясь найти ошибку в проекте. Жаль, что распечатку диплома я оставила в тот день дома. Она бы мне пригодилась.
Работы не хватало. Точнее, не хватало работы для мозга. Я привыкла много учиться, а сейчас только расправляю скатерти и раскладываю еду по тарелкам.
На экране в глубине кухни появился список комнат, куда нужно отнести завтрак. В каждом апартаменте в коридоре висел сенсорный экран, подключенный к локальной сети бункера. На нем высвечивались расписание, место работы, время приема пищи (для нас, студентов). Спонсоры могли через него выбрать меню и заказать доставку. Других услуг не было. Доставка еды, скорее всего, нужна была пожилым и маленьким детям. Это я поняла недавно. Раньше думала, что так они заставляют нас прислуживать. Иван об этом не раз говорил.
Через планшет можно было вызвать врача, охранника, сообщить о драке, воровстве, вандализме и так далее. Сегодня, например, утром на моем экране висело объявление об очередном собрании. Таких собраний было шесть, по одному в месяц. На двух нас поздравили с Женским днем и Днем России. На других просто показывали данные со спутника и заверяли в нашем счастливом будущем и прекрасном настоящем. Контрастом, так сказать.
Я ненавидела подобные сборища. Фотографии вгоняли меня в депрессию на несколько дней. Вулканы погасли, лава остыла. Землю перестало штормить. Только пыль и пепел висели в атмосфере, закрывая солнце свинцовыми тучами. Поверхности не было видно, неизвестно, что там и как. Остались ли города, выжили ли люди, сохранились ли животные и растения?
— Начну с радостного события, — после приветствия сказала Вероника Сергеевна.
Все население бункера, кроме нескольких десятков (маленькие дети и старики-спонсоры), находилось в фойе на первом этаже, там, где мы впервые вошли в бункер, там, где навсегда остановились лифты с поверхности. Как всегда, студенты стояли справа, мажоры — слева. Более семи месяцев прошло, а обещанная Вадимом ассимиляция так и не произошла.
— Сегодня состоится первая свадьба в «Новой надежде», — продолжала Мальцева. Я чуть не хлопнула себя по лбу. Конечно! Как я могла забыть! — Это не только создание новой ячейки нашего общества, но и первая ласточка новой жизни. Новой надежды! Надежды на будущее, на счастье…
— Слишком высокопарно, — пробурчал Павел, стоящий рядом.
— Политики всегда этим грешили, — согласился Дима.
Мы все — Катя, Лиза, Маша, Зоя, Дмитрий, Павел и я — стояли вместе. Только Ани не было. Она была с женихом.
— Я приглашаю молодоженов подняться сюда, на трибуну, — Мальцева подозвала Вадима и Аню. На невесте было красивое белое платье, на женихе — черный смокинг.
Первую свадьбу в бункере решили обставить пафосно. Наряды, кольца, цветы… даже музыка звучала соответствующая. Рядом насмешливо фыркал Павел, я же любовалась. Только сейчас поняла, как соскучилась по праздникам, красоте, смеху.
— Согласна?.. Согласен?.. — звучали риторические вопросы.
На лицах и студентов, и мажоров расцветали улыбки. Все смотрели на трибуну и умилялись. Пусть эта показательная свадьба была задумана руководством, как акт объединения двух лагерей — безбилетников и спонсоров, — задумка работала. Надежда — главное в жизни. И если я в первые дни насмехалась над названием убежища, то теперь понимала — лучшего не придумаешь. Несмотря на все трудности, если мы еще способны радоваться, смеяться, создавать праздники, даже если они проходят в глубоком бункере, вдали от привычного мира, надежда есть.
Почувствовав взгляд, я обернулась. Максим Северинов смотрел на меня. Мы синхронно улыбнулись и одновременно сделали шаг навстречу. Павел схватил меня за руку, останавливая.
— Куда? — Он проследил за моим взглядом и скривился. — Тоже мажора выбрала? Только второй первой свадьбы уже не будет, лавры первопроходца у Ани. Ты опоздала. И вряд ли он женится. Если бы не Мальцева с ее объединением, Красницкий бы тоже не женился.
— Не неси бред, — мне стало обидно. За Аню, за себя.
— Они не нашего круга. Мы разных видов. Не смей к нему идти.
Откуда такая ненависть? Мажор отбил любимую? Или перешел дорогу, как той рыдающей девушке на лавочке, отобрав место в университете?
Я молча выдернула руку, отвернулась и пошла к центру зала. Злой взгляд Павла долго буравил мне спину. С Максом мы встретились посередине.
— Красивая церемония, — сказал он. — Жениху повезло — Мальцева согласилась открыть кухню и столовую на пару часов, чтобы отметить свадьбу фуршетом.
Я кивнула. Знаю, нам уже объявили. Сейчас «Мультиповар» готовит закуски, выпечку, напитки. Мы с девчонками поможем разложить все по тарелкам. Хорошо хоть спиртного нет. Драк можно не опасаться.
— Будьте счастливы! — закончила Вероника Сергеевна, передавая молодоженам символическое свидетельство о браке. — Любите и берегите друг друга!
Аня с Вадимом сошли с трибуны. Раздались аплодисменты, крики, шутки насчет помощи жениху в первую брачную ночь. Почти как на настоящей свадьбе.
Мальцева улыбалась, глядя сверху. Помню, как я ее ненавидела. За холодность, безучастность к судьбам погибших наверху. За то, что она ведет себя как бездушный робот. Потом поняла, что только так можно руководить. Отрешившись от эмоций, чувств, сострадания. На ее лице всегда легкая улыбка, в глазах — холодный расчет. Даже чужую любовь она использовала в своих целях.
А есть ли она, любовь? Слова Павла запали мне в душу. Вадим — дипломат, будущий политик, он может убедительно изобразить что угодно. Аня… Не знаю. Могла ли она ради великой цели пожертвовать личным счастьем? Думаю, да. Она разумная, трезво смотрит на жизнь.
Увы, я этого никогда не узнаю.
— Давай возьмем вкусненького и навестим твоих племянников? — вдруг предложила я. — Мороженое и шоколад с орехами!
— Не хватает триптофана? — понимающе усмехнулся Северинов.
Я кивнула, смущенно отворачиваясь. Почему я раньше считала его глупцом? Все знают о гормоне радости, но что эта аминокислота называется триптофан — единицы.
В столовой мы столкнулись с еще одной традицией. Мажоры дарили молодоженам подарки. Кто что. Кто-то — постельное белье, кто-то — плед, кто-то — посуду, кто-то даже золотые украшения. Для студентов это опять стало проблемой. Пусть Аня и предупредила, чтобы мы не заморачивались, но Маша с Зоей быстро съездили на пятый этаж, в оранжерею, где работали, и принесли горшок с халапеньо. Это был наш подарок. Макс подарил коллекционную бутылку вина, в шутку приказав распить ее, закрывшись в спальне, подальше от камер.
Поставив на поднос пирожные и мороженое, мы отправились к детям. Представляю, как им скучно сидеть целыми днями в комнате. Пусть Макс говорил, что для них Марьяна (искусственный
