Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь - Нинель Верон
Я не могла отвести взгляд от этой картины. Меня буквально парализовало от ужаса. Я чувствовала, что дом хранит множество тайн, но мне не хотелось знать каких. Чувствовала голод и безумную жажду, исходящие от него...
Из тени, порожденной самим домом, отделилась фигура в сизом балахоне. Она казалась более массивной, а из темноты капюшона смотрели глаза, горящие как два безжалостных уголька.
Незнакомец что-то недовольно прорычал и скинул капюшон с головы.
— Потише с нашей милой волчицей. Она ведь просто боится, как и все, — вслед за ним вышел еще один вурдалак.
Его низкий скрипучий голос напоминал скрежет когтей по стеклу. В нем не было ни капли сочувствия, зато слышалась язвительная насмешка и какая-то глухая, пока непонятная мне ярость.
Существо, что тащило меня, специально с силой дернуло за ошейник, и я взвыла от боли. Шипы впились в кожу шеи, словно проткнув ее насквозь.
— Тебе надо — ты и занимайся ей. Мое дело было сходить и притащить ее сюда…
Меня грубо швырнули под ноги второму существу. Я ударилась об острые камни беспомощной тряпичной куклой. Воздух с хрипом вырвался из легких.
В ту же секунду мир померк...
Глава 14
Я лежала, не в силах пошевелиться, ощущая, как по шерсти на боку растекается боль от свежей раны.
Я ударилась о камни так сильно, что из легких вышибло весь воздух. Взвизгнула и беспомощно прижалась к земле, чувствуя, как слезы обжигают глаза. Соленые капельки потекли сами собой, смешиваясь с грязью и свалявшейся, окровавленной шерстью.
Первый вурдалак фыркнул с нескрываемым презрением.
— Что сказал на это наш подопечный? — не сдержал злорадной усмешки.
Складывалось впечатление, что эти твари не просто презирали альфу. Они ненавидели его всей своей сущностью. Жаждали не просто убить его — заставить страдать…
— Расстроился… что все пошло не по его плану, — отозвался второй вурдалак. — Думал, все у него получится, а вышло так, как хотели мы! Сам того не подозревая, помог нам. Попался в ловко расставленные сети…
Он вдруг издал звук, от которого в жилах стыла кровь. Это был не смех, а дикий, животный хохот, полный ненависти и торжества.
— Как был наивным щенком, так и остался! — хмыкнул первый, и его голос напомнил мне скрежет ржавого железа.
Второй вурдалак сделал шаг ко мне. Его тень накрыла меня целиком, и я почувствовала исходящий от него холод. Он посмотрел на меня сверху вниз, прожигая взглядом насквозь и обещая новые страдания и унижения.
— Вставай и иди в дом, — приказал не церемонясь, — если не хочешь, чтобы пинками туда загнали… Поверь, я получу от этого невероятное наслаждение, заодно подкормлюсь твоей болью!
— Пошла в дом! — рявкнул под конец второй вурдалак, сжав кулаки.
В воздухе повисла угроза, мрачная и неотвратимая. Я сжалась в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее, хоть это и было бесполезно. Передо мной зиял вход в искривленное чудовище из дерева и камня — портал в неизвестность, от которой веяло ледяным сквозняком безысходности. Идти туда было страшно. Но оставаться здесь, под их взглядами, было еще страшнее.
Я с ужасом посмотрела на покосившуюся дверь и темноту за ней. Сердце пропустило удар, а поперек горла встал ком.
Тот, что отдал мне приказ, вошел в раскрытую дверь первым, даже не оглянувшись. Словно не сомневался, что я последую за ним.
Другой навис надо мной, полностью заслонив свет этого места. Его молчание пугало сильнее любых угроз. Он просто стоял и ждал, источая такое холодное, давящее презрение, что хотелось провалиться сквозь землю.
«Я... я не могу...» — простонала внутри себя, пытаясь подняться на дрожащих лапах. Боль скручивала все тело, от когтей до кончиков ушей.
— Можешь, — услышало меня чудовище. Его голос был негромким, но в нем звучала такая уверенность, что по спине пробежал холодок. — Или ты хочешь, чтобы мои методы убеждения стали более настойчивыми? Я как раз проголодался… А твои эмоции очень вкусные.
Я даже услышала, как аппетитно он причмокнул. Ощутив ледяное, удушающее прикосновение к холке, заскулила от мгновенно накатившей слабости, словно вурдалак одним касанием выкачал из меня жизнь.
Внезапно монстр полоснул длинными изогнутыми когтями по камню рядом с моей мордой. Этот звук, тихий и зловещий, врезался в сознание хуже любого крика.
Заскулив от отчаяния и боли, я собрала остатки сил, уперлась лапами в землю и с трудом поднялась. Зашагала к дому, пошатываясь, поджимая хвост и прижимая уши к голове. Мир перед глазами все так же плыл. Я была пленницей в этом кошмаре, и теперь это стало очевидно даже для меня.
Тот вурдалак, что притащил меня сюда, фыркнул снова.
— Ну вот, смотри-ка, зашевелилась! — произнес он с глумливым удовольствием, словно плюясь ядом. — А то лежала как мешок с костями. Быстро бы с тобой твари изнанки расправились! Но как бы я ни хотел насладиться этим зрелищем, придется повременить…
Второй не удостоил его ответом. Его горящий взгляд был прикован ко мне. Он медленно, словно наслаждаясь моментом, указал когтем на вход в дом.
— Вперед. Не заставляй себя ждать.
Сделать первый шаг было невыносимо трудно. Казалось, сама земля удерживает меня, не желая отпускать в логово безумия. Но страх перед теми, кто стоял за спиной, был сильнее страха за то, что ждало меня впереди…
Наконец я дошла до дома, хромая и спотыкаясь на каждом шагу. Камень под лапами сменился полусгнившими половицами крыльца. В нос ударил воздух из распахнутой двери — застоявшийся, сладковато-гнилостный, с примесью пыли и чего-то старого, медно-кровавого.
Я остановилась на пороге, заглядывая внутрь — там зияла сама тьма. Она была не просто отсутствием света — живой, густой, почти осязаемой субстанцией, которая, казалось, шевелилась и перетекала в воздухе.
— Не стесняйся, — раздался сзади скрипучий голос. — Добро пожаловать домой, шавка…
В этом тоне не было ни капли гостеприимства, лишь холодная констатация факта.
Это моя тюрьма. Моя могила. Мой новый, ужасный дом.
Из груди вырвался сдавленный всхлип. Подгоняемая когтями вурдалака за спиной, я зажмурилась и переступила порог. Тьма поглотила меня мгновенно. Но едва я сделала несколько шагов, все изменилось…
Я оказалась в большом просторном коридоре. Под лапами тихо скрипел деревянный пол, покрытый лаком, который местами облупился. Стены были оклеены светлыми обоями с еле заметным узором и выглядели слишком вычурными для
