Звездная пыльца - Надежда Паршуткина
Я резко повернулась к ней, чувствуя, как по щекам разливается горячий, предательский румянец.
— Я не говорила, что мне всё равно. И я не собираюсь никого «собирать» или «делить».
— Но ты же сама сказала, что оба нравятся! — парировала она с непоколебимой уверенностью, как будто это была непреложная истина. — Так не бывает, Хлоя. Ну не может один человек всерьёз интересоваться двумя сразу! Это… неправильно! Одному человеку столько мужского внимания просто ни к чему. Так что не жадничай. Делиться — полезно!
Я промолчала, уткнувшись лбом в прохладное стекло. Она была одновременно и права, и ужасно неправа. В её логике не было места этому странному, двойному притяжению, которое я чувствовала. Это путало ещё больше.
Через пару дней Инга созрела для нового плана. Блестящего, стратегического, по её мнению.
— Представляешь, они там, в своей металлической банке, наверное, одни сухари из запасов жуют, бедняги, — заявила она, энергично размахивая деревянной ложкой на моей кухне. — Давай сварганим им что-нибудь настоящее, домашнее и отвезём. Под благородным предлогом помощи. Мало ли, им мои целебные мази снова понадобятся? Я же их лечила, я несу моральную ответственность!
Я не смогла отказаться. А если честно, то и не захотела. Мы устроили целую кулинарную операцию — напекли хлеба с душистыми травами, потушили овощи с кореньями, собрали свежих ягод и испекли сладкие лепёшки. Всё это аккуратно уложили в большую плетёную корзину. И снова поехали по знакомой, уже ставшей почти родной, дороге.
Когда мы подъехали к «Шмелю», парни как раз копались в открытом технологическом отсеке, весь в потёках тёмной смазки и металлической пыли. Увидев нашу машину, они вылезли наружу, и на их усталых, сосредоточенных лицах расцвели настоящие, широкие улыбки.
— Смотри-ка, наша служба спасения и реабилитации решила провести внеплановую проверку! — воскликнул Мэтт, вытирая испачканные руки.
— Мы подумали, что гуманитарная помощь никогда не бывает лишней, — улыбнулась я, протягивая тяжёлую корзину.
— Вы просто волшебницы, — просто и очень искренне сказал Алик, и его тёплый, благодарный взгляд на секунду утонул в моём, заставив сердце ёкнуть.
Мы устроили импровизированный пикник прямо на мягкой траве у подножия корабля. Ели, смеялись, болтали обо всём на свете. Инга, не теряя времени, включила всё своё обаяние, засыпая Алика вопросами о звёздах, далёких мирах и космических странствиях. Он отвечал вежливо, но довольно скупо, и его взгляд постоянно, словно намагниченный, возвращался ко мне.
И тут Инга, решив, видимо, что пора переходить в решающее наступление, выпалила.
— А знаете, сегодня у нас на Речном озере грандиозный праздник — Ночь Огненных Лилий! Это самое красивое зрелище в году. Вы, как гости нашей планеты, просто обязаны это увидеть! Поедем с нами? Разомнётесь как следует, отдохнёте от своих транзисторов и конденсаторов.
Парни переглянулись. Мэтт пожал плечами, глядя на Алика.
— А что, почему бы и нет? — сказал он. — Мы тут уже третий день дышим озонированным воздухом. Пора и культурную программу посмотреть.
— Согласен, — кивнул Алик, но его взгляд был прикован ко мне. — Смена обстановки действительно будет полезна.
Мы снова были в пути, и на сей раз настроение было другим — приподнятым, праздничным. На берегу Речного озера уже кипела жизнь. Воздух дрожал от смешения музыки — где-то играли живые инструменты, где-то пели, — смеха и сладких, пряных запахов уличной еды. Само озеро было усыпано сотнями плавающих светящихся цветов — настоящих огненных лилий, чьи лепестки излучали тёплое золотисто-оранжевое сияние, отражавшееся в тёмной воде.
Едва мы вышли из машины и влились в праздничную толпу, Инга, не теряя ни секунды, решительно и привычно по-местному взяла Алика под руку, зацепившись за его локоть.
— Пойдём, я покажу тебе самое лучшее место для обзора! Оттуда открывается потрясающий вид на весь залив! — заявила она и почти потащила его за собой в гущу празднующих.
Он, смущённый такой внезапной фамильярностью, позволил ей вести себя первые несколько шагов. Но он постоянно оглядывался через плечо, его взгляд метался по толпе, явно выискивая кого-то. Наши глаза встретились в толчее, и я прочитала в его взгляде немой вопрос, растерянность и лёгкую тревогу. Тогда он сделал чёткое, деликатное движение — аккуратно, но совершенно недвусмысленно высвободил свою руку.
— Спасибо за заботу, — сказал он спокойно, но твёрдо, и сделал шаг в мою сторону.
В тот же самый момент я почувствовала, как Мэтт, который всё это время шёл рядом, слегка растерянно озираясь на суету, так же нерешительно берёт меня под руку. Его движение было осторожным, почти вопросительным, как будто он проверял, можно ли.
Мы пошли — вчетвером, но теперь уже в смутной, неловкой расстановке. Инга, слегка надувшись, шла чуть впереди. Алик оказался рядом со мной, с другой стороны. Наш разговор то возобновлялся — он спрашивал о значении праздника, о цветах, — то затихал в неловком, но сладком молчании. Каждый раз, когда наши плечи или руки случайно соприкасались, по моей спине пробегали знакомые, электрические искры.
Мэтт, по-прежнему держал меня под руку с другой стороны, пытался шутить, рассказывая что-то о своих первых впечатлениях от планеты, и я откликалась смехом, но всё моё существо, всё внимание было приковано к молчаливому, тёплому присутствию Алика справа. Это была странная, запутанная и немного необычная прогулка в свете волшебных цветов, где каждый шаг, каждый украдкой брошенный взгляд был наполнен невысказанным смыслом. И я боялась даже начать думать, к чему в конце концов может привести эта невозможная, волнующая и пугающая прогулка втроём.
Глава 15
Алик
Вся прогулка по берегу озера, которая у любого другого вызвала бы восторг, для меня превратилась в изощрённую, медленную пытку. Инга, будто невидимой присоской прикрепилась к моему боку, и не отходила ни на шаг. То её рука обвивалась вокруг моей талии с фамильярностью старой подруги, то пальцы впивались в мою ладонь, чтобы увлечь «посмотреть на ту невероятную лодку-лебедь». Я изображал на лице что-то вроде улыбки, ронял односложные «да», «конечно», «интересно» и постоянно, как навигационный маяк, искал глазами Хлою.
Она шла чуть впереди с Мэтом. Каждый её смех — звонкий, чистый, как хрустальный колокольчик — доносился до меня сквозь гул толпы и впивался в самое сердце острым лезвием. Каждый раз, когда она поворачивала к нему
