Частный сыск. Осторожно! Работает ведьма - Кристина Р
— Я скучала, пап. Знаю, вы против того, чем я занимаюсь, но для меня это важно.
Магнус лишь на мгновение приобнял дочь, отступая.
— Ты не считаешься с тем, что важно семье. Не вижу причин считаться с твоим так называемым «важно».
— А как же моё счастье?
Магнус не успел ответить, его спас звонок в дверь.
— Это Клаус. Мы больше никого не ждём.
Он пошёл открывать, а Ирме ничего не осталось, кроме как опуститься в кресло и, сложив руки на коленях, терпеливо ждать. Из холла доносились обрывки ничего не значащей светской беседы, об ужасной погоде и прочей ерунде. Ладони девушки вспотели, а очки раздражающе давили на переносицу.
Когда высокий пожилой мужчина зашёл в комнату, Ирма с ужасом осознала, что вместо того, чтобы раздражаться, стоило бы отрепетировать речь. Обругав себя последними словами, она встала, протягивая руку.
— Ирма, это мой друг Клаус Мак-Гомери, по совместительству заместитель прокурора. Клаус, моя дочь Ирма.
Мужчина был собран и предельно серьёзен, оставив светскость на входе.
— Приятно познакомиться, Ирма. Магнус сказал, что ты знаешь что-то о пропавших девушках?
— Значит, всё-таки пропавших, — Ирма вернулась в позу приличной ученицы, но очки с носа сняла — нельзя же так раздражать, в самом деле. — И сколько их?
— Восемь.
Ирма покачала головой и чуть не расплакалась, подумав: «Больше, их гораздо больше».
— Вчера ко мне обратилась женщина.
— Почему к вам, а не в полицию?
В руках у Клауса уже появился блокнот и остро заточенный карандаш.
— Она не по поводу пропажи. Она хотела узнать, что происходит с её мужем.
— Любовница?
— Да. Я тоже так подумала. Поэтому сегодня поехала к ним домой, — Ирма замялась. Если Оливия поверила в её версию с осмотром вещей для лучшего понимания, то вряд ли опытный полицейский так же легко поведётся, поэтому она абстрактно протянула, — для уточнения деталей.
Он кивал, что-то записывая. Магнус стоял у окна, вглядываясь вдаль, но не пропуская ни одного слова.
— И почему вы думаете, что ваше дело как-то связано с пропажей девушек?
Ирма расстегнула сумку и с отвращением поняла, что там ещё лежит коврик с остатками её завтрака. Брезгливо откинув его, она достала на свет шкатулку и положила на стол перед Клаусом.
— Я нашла эту сумку в его гардеробе, она была спрятана в скрытой нише под полкой с обувью.
Клаус отложил карандаш и с интересом взял находку в руки. Когда он открыл её, в его глазах загорелся так знакомый Ирме азарт. Он поднял на неё взгляд и, прищурившись, спросил:
— Почему вы думаете, что это принадлежит пропавшим девушкам?
— Я не знаю. Потому я попросила о помощи отца, а не пошла в полицию. Я могу ошибаться, но мне кажется, это странным: хранить пряди обрезанных волос в тайнике.
— Что ещё есть в сумке?
— Я не смотрела.
Ирма молча подвинула ему сумку. Мужчина надел перчатки, прежде чем взять сумку и положить её на стол. Осторожно достав какой-то странный свёрток, Клаус расстегнул застёжку и размотал тканевую ленту, занявшую всю поверхность журнального столика. В многочисленных петлях лежали ножи разной формы и размеров.
— Великие предки, — раздался сдавленный голос из дверного проёма. Оказывается, всё это время Лотта Стейн незаметно наблюдала за происходящим, но любопытство заставило её раскрыть себя.
Клаус покачал головой:
— Если это и правда принадлежит похитителю — все девушки уже мертвы.
Магнус посмотрел на дочь и понял по её затравленному взгляду, что так и есть. Помощник прокурора убрал ножи обратно в сумку, туда же отправилась и шкатулка. Он поднялся и обратился к Ирме:
— Меня терзают очень противоречивые чувства. С одной стороны, улики добыты незаконно и, если — я подчеркиваю — если волосы принадлежат пропавшим девушкам, мы не сможем выдвинуть официальное обвинение. С другой стороны, мы пять лет не можем напасть на его след, и если бы вы этого не сделали, у нас бы не было ни единой зацепки. У меня остался только один вопрос: как зовут владельца сумки?
Ирма продиктовала данные Энди Паркера и рассказала всё, что о нём знает. Клаус уже откланялся, когда Ирма набралась смелости попросить:
— Если у нас получится установить связь с жертвами, пожалуйста, сообщите мне. Я должна сама сказать Оливии о том, что обнаружила, не полиция.
— Увы, — помощник прокурора развёл руками. — Она может устроить ему скандал и спугнуть.
— Я не буду говорить раньше, чем вы сочтёте нужным.
Клаус оценивающе посмотрел на Ирму, затем перевёл взгляд на Магнуса и лишь после кивнул. Пока родители провожали гостя, Ирма потерянно сидела в кресле, зажав ладони между ног и бессмысленно глядя в одну точку. Ей хотелось забыть всё, что она сегодня узнала. Она сжалась в комочек, пытаясь зарыться в кресле, исчезнуть, слёзы удушающей волной подступали к глазам. Ирма уткнулась носом в колени, тело содрогалась в немых рыданиях.
«Зачем я во всё это влезла? Надо было послушать родителей и вернуться в колледж. Я не хочу такое видеть».
На её макушку опустилась тяжелая ладонь. Кто-то гладил её по волосам, Ирма знала эти прикосновения. Папа. Спустя секунду, на подлокотник с другой стороны опустилась Миссис Стейн и крепко обняла дочь. Ирма прекратила сдерживаться, заплакав в голос:
— Я видела. Я всё видела. Часы. Они показали, как он её убивал. Понимаете⁈ Она где-то в лесу, не знаю где. Я… Мне… мне не хватило сил понять. Надо было больше тренироваться.
— Тише. Тише.
Мать, баюкая, покачивала девушку, отец продолжал гладить по голове, как делал только в детстве. Как бы ни была резка Лотта в порыве ссоры, сейчас её сердце разрывалось от боли за своего ребёнка. Всё, чего она хотела — защитить дочь, а не оттолкнуть. Семейный промысел — был тем самым уголком безопасности, где она была бы за неё спокойна. Но ко всем родителям должно приходить понимание, что дети — не тепличные цветы, они должны жить в открытом мире: пробовать, ошибаться и ещё раз пробовать.
Жаль, эта мысль не пришла
