Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Я встала на страже у двери комнаты, спиной к нему, пока он переодевался; я знала, что он не захочет, чтобы я или кто-либо ещё украдкой смотрели на его открытое лицо. Было облегчением увидеть, как он выходит, снова выглядя самим собой, даже если это ощущалось так, будто мы неспешно входим с обнажённой кожей в яму со скорпионами.

— Почти пришли, — сказал он приглушённым голосом, когда мы подошли к месту, где коридор перед нами раздваивался. — Я узнаю это место, мы проходили здесь по дороге к Лескерону. Это гостевые покои, а вход в королевскую часть дворца за углом после этого поворота. Когда мы окажемся внутри…

Где-то рядом открылась дверь.

Мужской голос разорвал удушающую тишину.

Дурлейн застыл рядом со мной. Именно застыл, как кролик, услышавший треск ветки, его глаз расширился так резко, что на мгновение мне показалось, он сейчас потеряет сознание.

Я рефлекторно потянулась к Эйваз.

— Дур?

Его рука метнулась вперёд сжала моё запястье с такой силой, что могла оставить синяк, когда он отшатнулся на шаг назад, затем снова застыл, его глаз беспорядочно метался. Я увидела то, что видел он. Ряд дверей слишком много, чтобы успеть проверить их все в надежде, что одна окажется незапертой; прямой коридор слишком длинный, чтобы попытаться убежать. Голос и сопровождающие шаги были всего в нескольких ярдах. Весёлый, приветливый голос, не тот, который можно было бы ожидать услышать от человека, способного до смерти напугать самого Дурлейна… если только…

О.

О нет.

Мужчина вышел из-за угла, разговаривая с высокой огнерождённой женщиной рядом с ним… и всё сложилось с оглушительным ударом, от которого перехватило дыхание.

Потому что я никогда в жизни не встречала этого человека, но я знала этот голос весёлый, обаятельный, с едва уловимой неловкостью. Я знала эту ямочку на его открытом лице, эту улыбку. Я уже видела всё это раньше, в скромном трактире за мили и недели отсюда, умиротворяющее даже гордых сторонников Сейдринна, нанесённое на черты, которые не были его собственными…

Пальцы Дурлейна в панике впились в моё запястье.

Двое огнерождённых аристократов остановились на полушаге, моргнув на нас так, будто среди них внезапно появились две ходячие акулы.

— Вот это да, Дурлейн, — сказал Анселет Аверре, сбитый с толку. — Я думал, ты мёртв?

Глава 41

Слишком много всего произошло сразу.

Дурлейн заговорил. Анселет заговорил. Я начала медленно пятиться, тянула Дурлейна за собой, пытаясь понять, как далеко нам придётся бежать, чтобы добраться до конюшен… и затем высокая женщина с фиолетовыми волосами, стоявшая рядом с Анселетом, вышла из оцепенения, резко произнесла:

— Дурлейн Аверре? — и вскинула свою украшенную золотыми кольцами руку с совершенно очевидным намерением.

Не было времени думать.

Не было времени укрыться.

Стена ослепительно-белого жара вырвалась к нам из её ладони, невозможная в этом жарком, влажном месте и я отреагировала всплеском только что пробудившихся рефлексов. Иса. Альгиз.

Лёд. Щит.

Рёв пламени стих. С ослепительной вспышкой атака ударилась о моё защитное заклинание, а затем рассыпалась вихрем искр, обугливших портреты и гобелены… но не меня. Не Дурлейна. Ни малейшего ожога ни на одном из нас и в тот же миг никто больше не говорил.

Только смотрели.

На меня.

Лишь тогда, в этот удар сердца абсолютной тишины, я поняла, что сделала.

Дурлейн пришёл в себя раньше меня, левой рукой потянул меня за собой, правую вскинул, нацеливая на двоих других огнерождённых.

— Никто…

Дама из Дома Гарно закричала.

— Ведьма! — её голос взвился так высоко, что у меня заболели уши; рядом с ней Анселет поморщился и отшатнулся. — Ведьма! Здесь ведьма в…

Огонь сорвался, как кнут, с кончиков пальцев Дурлейна, рассёк воздух и обвился вокруг её бледного, изящного горла. Крик оборвался захлёбывающимся хрипом. Её глаза выпучились, руки в последний миг вцепились в огненный шнур, прежде чем она с булькающим звуком рухнула на пол, кожа на её шее превратилась в сплошной ожог.

— Дурлейн! — выдохнул Анселет.

Я не дышала.

Всего в нескольких шагах раздавались крики. Тяжёлые шаги гулко били по гладкому каменному полу. Кто-то звал подкрепление.

— Беги, — резко бросил Дурлейн, отталкивая меня от себя к другой стороне бесконечного коридора, к лабиринтообразному замку за ним. Мужчины кричали о ведьмах поблизости. В его ладони снова собирался огонь. — Беги, прячься, убирайся отсюда к чёрту Трага!

Я стояла, словно вкопанная.

— Но, я не могу тебя оставить…

— Трага, пожалуйста. — В его взгляде было безумие. Я никогда не видела, чтобы у него так дрожали руки, никогда не слышала, чтобы у него так ломался голос, никогда не видела его так близко к слепой, бездумной панике. — Я справлюсь, я найду тебя… просто, чёрт возьми, убирайся, я прошу тебя.

Я справлюсь.

В таком состоянии?

— Но…

— Послушай, я не знаю, кто ты, — сказал Анселет, глядя на меня совиным взглядом, даже когда за его спиной шум нарастал до грохочущего гула, — но если Дурлейн говорит, что тебе нужно бежать, он, как правило, прав.

Я едва чувствовала свои ноги.

Я смотрела на Дурлейна, чувствуя, будто вижу мир сквозь искаженное стекло, будто руническое заклинание снова искривляло края реальности, резкий, собранный Дурлейн Аверре, у которого всегда был план, выглядел так, словно ещё немного и он сорвётся в истерические крики. Его глаз был широко раскрыт, умоляющий. Его губы двигались, и хотя звук не пробивался сквозь гул в моих ушах, я могла читать их форму — Трага, беги, пожалуйста, беги, беги, беги…

— Нет, — услышала я собственный голос, даже когда начала пятиться, спотыкаясь. Разве я не лучше этого? Разве он не хотел, чтобы я была лучше этого? — Я не могу…

Пламя вспыхнуло.

Не из его ладони. Мне пришлось моргнуть дважды, чтобы это осознать, чтобы понять, что это не его магия зажигает коридор вокруг меня и это, наконец, вернуло мне рассудок, инстинкт жертвы догнал меня в последний момент. Огонь впереди, отрезающий путь позади Анселета. Огонь позади меня, перекрывающий выход. Вооружённые силуэты двигались за завесой пламени, пока она подбиралась всё ближе, ближе, ближе…

И раздвинулась.

Словно пропуская кого-то.

— Ваше Величество? — сглотнул Анселет, уставившись на искривлённый силуэт по ту сторону огня.

Моё сердце остановилось… и рядом со мной рука Дурлейна опустилась.

Это был не страх, та пепельная тень, что легла на его лицо. Это было хуже. Взгляд, который я знала по мужчинам, которых я разрушила, тот, что неизменно приходил к ним в конце: смирение. Узнавание. Ярость, уступающая место неизбежному поражению.

Больше никаких планов.