Чайная госпожи Тельмы - Дора Коуст
— Не бойтесь. Я оплачу любую сумму, — небрежным жестом руки собрал он весь мусор в пустое ведро, которое стояло здесь же.
Над ним я обычно фасовала чаи из банок по пакетам.
Магия господина Страйкса словно являлась его второй рукой, и это удивляло и восхищало. Когда я пройду инициацию, то и не такое смогу по щелчку пальцев!
— Разрешите заглянуть в подпол?
— Лезьте на здоровье, — махнула я рукой, смирившись с неизбежными потерями.
Знала же, что будет провоцировать!
— Только после вас, — предложили мне жестом спуститься первой.
Правда, деревянный люк открывал мужчина сам, источая исключительную галантность.
Захватив со стены керосиновую лампу, я зажгла ее и только после спустилась вниз. Каюсь, была мелкая мыслишка, что сейчас меня тут и запрут, чтобы пытать до самого признания, но она быстро пропала, стоило инквизитору следом ступить на деревянную лестницу.
Осветив винные полки, я пояснила:
— Прошлый владелец хранил здесь горячительные напитки. Я же храню специальные настойки, которыми изредка пропитываю чайные листья.
— Например? — прошелся господин Страйкс вдоль стен крохотного помещения.
Быстро глянув на присыпанный пылью пол, я достала одну из бутылок и откупорила ее.
— Вот, принюхайтесь. Это настойка из раздрай-травы. Саму траву в высушенном виде в чай добавлять нельзя. Необходимо точно контролировать ее количество в напитке, а это практически невозможно, потому что концентрация должна быть значительно меньше грамма на порцию. Но если этот же грамм развести в трех литрах воды и хорошенько проварить, то в разовую порцию высушенных чайных листьев легко можно добавить соответствующие допустимой дозе десять капель настойки. Чайные листья впитают ее, подсохнут, и все — чай можно заваривать.
— Хм… — вдруг хмыкнул инквизитор, отдавая настойку обратно.
— Прошу прощения? — не поняла я, убирая закупоренную бутыль обратно на полку.
— Впервые встречаю человека, настолько увлеченного собственным делом. Вы рассказываете про травы с любовью. Это… удивляет.
— И ничего удивительного, — зарделась я, возвращаясь на лестницу вместе с фонарем. — Все растения, которые я собираю, так или иначе помогают людям, а это дорогого стоит, знаете ли. Невозможно не любить то, что приносит столько пользы. Вот вы свою работу любите?
— Не сказал бы, — моментально помрачнел мужчина.
Я заметила это, потому что как раз остановилась прямо на лестнице и обернулась, подсвечивая его лицо светом фонаря.
— А зачем тогда занимаетесь этим? Работа должна приносить удовольствие и пользу.
— Вы, вероятно, раньше не были знакомы с инквизиторами, госпожа Тельма. У всех нас с инквизицией заключены магические контракты на определенный срок.
— И когда же истекает ваш, господин Страйкс? — полюбопытствовала, продолжив неспешный подъем.
— Через несколько месяцев, госпожа Тельма. — И, будто желая поскорее сменить тему, он утвердительным тоном предположил: — Полагаю, теперь мы осмотрим вашу спальню.
— Какое непристойное предложение с вашей стороны, — заметила я, усмехнувшись.
Мы снова поднимались по лестнице — теперь уже на второй этаж. Настроение мое значительно улучшилось. За подпол я переживала больше всего, а потому, когда мы закончили его осмотр, у меня будто гора с плеч свалилась.
Все дело было в том, что у каждой ведьмы имелся ее обязательный ритуальный наряд для проведения серьезных энергозатратных обрядов. Именно в погребе хранился мой вместе с котлом и ведьмовским гримуаром, который достался мне от бабушки.
Просто бабушка его наизусть уже знала, вот мне и подарила на мое восемнадцатилетие, чтобы я ума-разума набиралась.
Так вот, самые главные ведьмовские атрибуты: остроконечную шляпу, платье, плащ и чулки — я хранила именно в погребе, а точнее, в его втором, скрытом дне. Прежний хозяин чайной как-то хвастался, что заговорил этот небольшой отсек от чужого взгляда, заплатив огромную сумму денег магу, который находился на тот момент в нашем городе проездом.
— Ни одна мышь носа не подточит! — любовно восхищался он делом рук своих, где активно прятал от жены неподсчитанные в общее количество бутылки с вином.
Супруга у него была строгой, так что каждую бутыль держала на собственном контроле. Иной порой это даже смотрелось мило. Их перебранки казались мне чем-то уютным, домашним и теплым.
Без труда толкнув дверь в собственную спальню, на этот раз я сама вошла первая и направилась сразу к шкафу. Раскрыв створки, продемонстрировала весь арсенал своих нарядов. Многие из них мне помогала пошить леди Праксвел у швей в мастерской в конце улицы, сетуя на то, что мои платья все однотипные и однотонные.
— Практичные вещи в вашей работе — это хорошо, конечно, госпожа Тельма, — говорила она с мягкой понимающей улыбкой. — Но вы же их и на праздники, и в гости надеваете. А это уже дурной тон.
Прослыть невоспитанной ведьмой мне совсем не хотелось. Опять же пиетет, уважение. В общем, под напором леди Праксвел я сдалась. Зато теперь могла похвастаться инквизитору привычным для обычной девушки гардеробом. Особенно мне нравилось теплое голубое платье, пошитое одним из последних вместе с теплым плащом в тон.
— Как видите, ни остроконечной шляпы, ни вычурных платьев у меня не имеется, — окинула я довольным взглядом свои наряды. — Нижнее белье проверять будете?
— Обойдусь, — улыбнулся господин Страйкс, но на этом осмотр не завершил.
И по комнате походил, и шкаф сверху осмотрел, и на вышивку мою полюбовался, и даже в бинокль мой поглядел. Причем что-то мне настойчиво подсказывало, что смотрел он в окно именно своей спальни, отчего щеки мои, по ощущениям, совсем немного заалели. Но в конце концов, может, он мне понравился просто?! Девушка я или нет?
— Остальные комнаты жилые? — полюбопытствовали у меня, вернув бинокль на подоконник.
— Я ими не пользуюсь. Но если вам очень хочется…
Ему хотелось. Он проверил каждую спальню на этаже и даже залез под крышу, распугав спящих пауков и милых птичек, что устроили себе уютное гнездо. Лишь затем мы спустились обратно на первый этаж, в зал чайной, где я сервировала стол для нашего ужина. За время, потраченное на осмотр дома, мясо в печи как раз успело хорошенько запечься.
— Посидите немного, я сейчас все принесу, господин Страйкс, — предложила я, указывая на столик у единственного окна.
— Разве я могу позволить вам так утруждаться в одиночестве, госпожа Тельма? — ничуть не пожелал он перестать контролировать мои передвижения в моем же доме.
Видимо, боялся, что я добавлю к нашему ужину что-нибудь эдакое.
И не зря ведь боялся! Конечно, перец в мясо я добавлять не стала:
