Гончар из Заречья - Анна Рогачева
Утром, когда Зоя сидела на крыльце, глядя на пустую дорогу, и слёзы сами текли по щекам, Ярик вышел из дома, подошёл и прижался к её плечу.
– Мам, а он вернётся?
Зоя обняла его, прижав к себе.
– Вернётся, сынок.
– А почему ты плачешь?
– Скучаю. Я просто скучаю, сынок.
Ярик кивнул, принимая это объяснение, и остался сидеть рядом, положив ей голову на колени.
А жизнь в Заречье шла своим чередом. Не останавливалась, не ждала. И это, наверное, было правильно – работа отвлекала, не давала раскиснуть, не позволяла утонуть в тоске.
Огнеслава не обманула. Через неделю после её отъезда на дороге показалось облако пыли, и в деревню втянулось стадо коров – целых десять голов. Все коровы были чёрными, со звёздочками во лбу, с большим выменем, явно какая-то особая порода. Впереди шёл крепкий мужик с кнутом, двое парней замыкали, а за ними катилась телега, запряжённая лохматой лошадкой. Та телеге восседала дородная женщина, очевидно – доярка.
Весь народ высыпал из домов. Мужики присвистывали, бабы ахали, дети визжали от восторга.
– Наши! Наши коровы! – кричал Ванька. – Мам, гляди, какие!
Алёнушка, Майя и Лида близко подходить боялись, поэтому смотрели издалека, но тоже с таким детским восторгом, что невольно вызывали улыбку своим видом.
Марьяна радовалась, глядя на это молочное изобилие. – Теперь творожок будет, и сметанки вдоволь!
Клавдия уже хлопотала, загоняя коров в новый хлев, приговаривая:
– Хороши, хороши... Умницы... Сейчас мы вас накормим, напоим, отдохнёте с дороги...
Мужик, пригнавший стадо, передал Зое бумагу с печатью, отдал плату за товар и они укатили, оставив зареченцам новое богатство.
– Десять коров! – Анфиса не могла успокоиться. – Десять! Теперь их двенадцать!! Да мы теперь не просто заживём – мы в шоколаде ходить будем!
– В чём? – переспросила Светлана.
– А, это Зоя так говорит, – отмахнулась Анфиса. – Я думаю, это значит, что богато будем жить.
Одним утром Зоя вышла на крыльцо, кутаясь в шаль, и первым делом, как всегда, взглянула на дорогу. Пусто. Дождя сегодня не было, только ветер гонял по земле опавшие листья. Пахло свежестью и утренним туманом, что ещё стелился над рекой.
Она вздохнула, уже собираясь вернуться в дом, и вдруг заметила мужчину у калитки Анфисиного дома. Ох, ты ж, это Демьян, тот самый Демьян, который когда-то орал на сходе, что общее хозяйство это зло, а потом сам так втянулся в дело, что сейчас за уши не оттащишь. И он сейчас стоял, переминаясь, с двумя вёдрами в руках, и оглядывался по сторонам, как вор, который собрался красть, а не воду носить.
Зоя замерла, прижавшись к косяку, чтобы её не заметили. Демьян покосился на соседний дом, потом на улицу, потом на дорогу – не идёт ли кто? Убедившись, что, кажется, никто на него не смотрит, он быстро, практически бегом, проскочил во двор Анфисы. Вёдра качнулись, вода плеснула через край прямо ему в сапоги, но он не заметил – или сделал вид, что не заметил.
Зоя прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Глеб точно так же таскал ей воду по утрам, только не оглядывался – ему не было стыдно. А Демьяну, видно, стыдно. Или боится, что мужики засмеют.
Тут из дома выскочил Ванька, чуть не налетев на Демьяна, отчего тот отшатнулся, едва не опрокинув вёдра.
– Ты чего, оглашенный? – прошипел он. – Носишься, как угорелый!
– Дядя Демьян, а вы чего это? – уставился на него Ванька. – Вы к нам? А мама на печи сидит, она сейчас...
– Да иди ты! – отмахнулся Демьян и, пятясь, скрылся за калиткой.
Ванька постоял, почесал затылок и, не найдя ответа, побежал дальше по своим делам.
Зоя не выдержала и засмеялась. Да, кто бы мог подумать!
Мыловарня Светланы уже стояла под крышей. Пётр с Игнатом сейчас занимались самым важным – печью и вытяжкой. Он как раз возился у трубы, проверяя тягу и что-то подкручивая.
– Светлана, тут будет как у меня в кузне, – объяснял он, когда она пришла посмотреть. – Воздух чтобы наружу выходил. А то от щёлока глаза слезятся, дышать нечем. Я так сделаю – сами не нарадуетесь!
Светлана слушала, кивала, а сама думала о своём. О том, как теперь здесь всё пойдёт, сколько мыла наварят. Она уже напридумывала кучу рецептов, которые хотелось попробовать, и руки уже чесались. Особенно ей хотелось сделать тот самый крем, о котором она сама ничего не знает, но Зоя его хвалила. Получится или нет?
Ещё она думала о том, что Зоя, вон, всё ждёт Глеба, а она, Светлана, никого не ждёт. Она
