Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

— Значит, первого всадника выбрали не за силу, а за веру, — Лира выдыхает, покачивая головой.

Вален склоняет голову, размышляя.

— Драконы выбирают по-разному. Иногда это вера, иногда — совпадение, инстинкт, общая рана или узнавание чего-то родного, — он снова смотрит на огонь. — Но вера всегда нужна, чтобы завершить связь. Возможно, у Исандора просто не осталось сомнений. Или дракон увидел в нём отражение себя.

Я крепче сжимаю пальцы на тарелке. Завтра я встану на том же месте. Встречу ту же бездну. И, клянусь богами, кажется, уже понимаю, что значит падать.

Огонь потрескивает, отражаясь на лице Тэйна, пока он молча ломает хлеб. Я наблюдаю, как языки пламени танцуют, отбрасывая тени по скалам вокруг.

Первый Прыжок доверия. Первый миг, когда человек и дракон стали единым целым.

Я перевожу взгляд на Тэйна. Он знает эту историю слишком хорошо. Он уже проходил через это. Я представляю его молодым, шестнадцатилетним, сидящим у того же огня.

Вален откидывается назад, расправляя плечи, словно тяжесть прошлого всё ещё лежит на них.

— Первая связь между Исандором и Вэлкаром стала основой для всех последующих. Утёсы, где это произошло, теперь называют «Сошествием Вэлкара». Это священное место, где всадники завершают связь со своим драконом.

Он делает паузу, взгляд уходит вдаль.

— Драконы — хранители памяти и смысла. Они не выбирают места просто так. История показывает, что они возвращаются к одним и тем же точкам силы. Туда, где воздух всё ещё хранит отзвук былого. «Сошествие Вэлкара» — одно из таких мест. Не только из-за того, что случилось там когда-то, но и из-за того, что оно хранит в себе до сих пор.

Я вспоминаю книги по истории. Тома о драконьих легендах, древней магии, забытых землях. Все последние месяцы я проводила каждую свободную минуту за чтением, изучением, поисками ответов. Иногда до поздней ночи, иногда в тишине перед сном.

Мне было нужно знать. Не просто хотелось, а именно нужно. Потому что всё это имеет значение. Не только для мира, но и для меня, для Духорождённой и той роли, что мне предстоит сыграть в этой войне.

— Ты говоришь о Долине Мифрен? — поднимаю я взгляд.

— О Стражах, — кивает он.

Тэйн поворачивается ко мне.

— Стражи не связываются с всадниками, — говорит он спокойно. — Их цель иная: защищать драконов и хранить их знания.

— Например, охранять спящие яйца, — добавляю я.

— Верно, — отвечает Вален, и его взгляд уходит вдаль, словно он следует за мыслью, которая унеслась далеко отсюда. — По причинам, которые никто не смог объяснить, эти яйца остаются спящими уже тридцать лет.

Лира, до этого ковырявшая угли, резко выпрямляется.

— Подожди, то есть слухи правдивы? — она смотрит то на Тэйна, то на Валена. — Действительно не появилось ни одного молодого дракона за три десятилетия?

— Да, — кивает Тэйн.

— А если они больше никогда не вылупятся? — её голос становится резче.

— Ты уже видела последствия, — Тэйн смотрит в пламя.

По моей спине пробегает холод. Всё больше Теневых Сил. Сильнее. Умнее. Безжалостнее. Как в нашей деревне. Эти нападения не случайны. Они становятся масштабнее.

А драконов больше нет.

Лира кладёт тарелку и потирает ладони.

— То есть, если я правильно поняла, яйца не вылупляются уже около тридцати лет, значит, защитные чары не обновлялись всё это время. И теперь, внезапно, мы сталкиваемся с более опасными врагами?

— Да, — отвечает Тэйн коротко.

— Но почему именно сейчас? — спрашиваю я. — Почему они перестали вылупляться вообще?

— Никто не знает, — выдыхает Вален, его взгляд остаётся прикован к пламени

— И все просто ждут, что они вылупятся сами? — фыркает Лира.

Тэйн бросает на неё взгляд, спокойный, но твёрдый.

— Мудрецы в столице изучают это годами. Они пытаются понять, что изменилось. Почему потомства больше нет.

Она выдыхает, но больше не говорит.

Я задумываюсь.

— Если Стражи защищают драконов, разве они не знают причину?

— Возможно. Но они не делятся своими знаниями, — Вален слегка пожимает плечами.

Костёр потрескивает, в жаре трещит полено. Некоторое время никто не говорит. Тишина ложится между нами, тяжёлая и настороженная.

Лира тяжело вздыхает, отрывает кусок хлеба и кладёт его в рот.

— Ладно, но мне не нравится эта загадка. Кто-то должен потребовать ответы.

— Можешь сделать это сама, только не удивляйся, если тебя обратят в пепел за дерзость, — усмехается Тэйн.

— Может, и попробую. Я умею быть обаятельной, — ухмыляется она в ответ.

— На сегодня достаточно рассказов. Я спать, — внезапно произносит Вален.

Поленья в костре трещат, выпуская в воздух мелкие искры. Тёплое свечение играет на поляне, отражаясь на чёрных силуэтах деревьев вокруг.

Даже летом горный воздух остаётся прохладным. Где-то вдалеке ветер воет между вершинами, пробираясь сквозь узкие расселины, как древний, неугомонный дух. Я обхватываю себя руками, когда понимаю, что осталась одна у костра.

Остальные уже легли спать: Лира с зевком скрылась в нашей палатке, Вален ушёл в свою.

Но сна нет. Я чувствую себя слишком живой, слишком наполненной предвкушением. Завтра я встану на краю «Сошествия Вэлкара». Завтра я увижу Кэлрикс.

А сегодня я просто сижу, наблюдая, как огонь извивается и греет холодную ночь.

Раздаются шаги.

Я не поднимаю голову — и так знаю, кто это.

Тэйн выходит из палатки. Двигается тихо, уверенно. Не спрашивая, садится рядом, и его присутствие заполняет пространство, словно ему всегда было здесь место.

Долгое время мы молчим. Свет от огня скользит по его лицу, выделяя резкие линии скул и делая взгляд ещё глубже, темнее.

Затем звучит его низкий, спокойный голос:

— Ты готова?

— Да, — ответ приходит сразу. Я выдыхаю, наблюдая, как дыхание тает в холодном воздухе.

Тэйн наклоняется вперёд, кладёт предплечья на колени и смотрит в пламя. После короткой паузы произносит:

— Как ты можешь быть такой спокойной? — в его словах нет упрёка, только неподдельное любопытство.

Я смотрю на него, потом снова на огонь.

— Потому что я знаю, что она меня поймает.

Он переводит взгляд на меня, но молчит, ожидая продолжения.

Я прижимаю ладонь к груди, туда, где всё сильнее ощущаю связь, где Кэлрикс присутствует со мной каждую ночь с того сна.

— Она была рядом, — говорю тихо. — С того самого момента.

Он слегка выпрямляется, взгляд становится внимательнее.

Я вспоминаю, как её голос наполнял мои мысли — древний, уверенный, зовущий. Как я тянулась к ней, чувствовала её силу, слышала её шёпот.

— Она сказала, что не могла позвать меня раньше, — произношу я. — Не до тех пор, пока я не научусь управлять всеми четырьмя стихиями.

Тэйн не отвечает, но я чувствую, как он