Звездная пыльца - Надежда Паршуткина
— Это тебя не касается, — холодно и четко произнес Алик, делая полшага вперед и принимая защитную позу.
— Да? — Лукас фыркнул, и его губы растянулись в ухмылке, обнажая острые клыки. — И как вы ее, интересно, на двоих делите? Кто по четным дням, а кто по нечетным? Или, может, по часам расписание составили?
— Заткнись и проваливай отсюда, — прорычал я, сжимая кулаки до побеления костяшек. Ярость закипала во мне, горячая и неконтролируемая.
— А то что? — Лукас сделал решительный шаг навстречу, и его поза стала откровенно угрожающей. — Вы мне тут не командуйте, звездные бродяги.
— Лукас, успокойся, пожалуйста! — Хлоя бросилась вперед, пытаясь встать между нами, но Алик был быстрее. Он мягко, но неумолимо отодвинул ее за свою спину, полностью заслонив собой.
— Хлоя, иди в дом, — сказал я ей, не отрывая взгляда от оборотня.
— Валите отсюда, — прошипел Лукас, его голос стал низким и гортанным, почти звериным рыком. — Валите обратно, откуда прилетели, пока целы.
— Пошел к черту, щенок, — бросил я ему прямо в лицо.
Этого оказалось достаточно. Он рванулся вперед с оглушительным рыком, и все смешалось в клубах пыли, боли и сбивчивого дыхания. Мы с Аликом, не сговариваясь, действовали как слаженная команда, как на сотнях тренировок. Лукас был невероятно силен — казалось, мы сражались не с одним противником, а с двумя. Он метался между нами, его удары были тяжелыми и точными. Хлоя что-то кричала, ее голос был полон ужаса и отчаяния, но мы лишь старались оттеснить драку подальше от нее, на середину дорожки.
— ХВАТИТ!
Ее крик прозвучал как удар грома среди ясного неба. Она снова оказалась между нами, раскинув руки, ее крылья распахнулись во всю ширь, создавая сияющий защитный барьер. Мы замерли. Лукас тяжело дышал, вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Он посмотрел на Хлою — долгим, тяжелым взглядом, полным боли, гнева и чего-то еще, чего я не мог понять. Потом перевел этот взгляд на нас. И вдруг… он рыкнул. Коротко, гортанно, по-звериному. И этот звук, адресованный ей, заставил мое сердце сжаться от страха за нее. Но он не тронул ее. Он лишь отступил на шаг.
— Ты сама их выбрала, — прохрипел он, и в его голосе звучала не ярость, а горькое, окончательное разочарование. — Помни это.
Он резко развернулся и зашагал прочь, его мощная фигура быстро растворилась в ночной темноте, оставив нас втроем среди светящихся цветов, в звенящей тишине, нарушаемой лишь нашим тяжелым дыханием и тихими всхлипываниями Хлои.
Глава 12
Мэтт
Пыль медленно оседала, и первым пришёл в себя Алик. Он сделал шаг к Хлое, которая стояла, всё ещё дрожа, её крылья беспомощно опустились, касаясь земли. Его лицо, обычно такое сдержанное, было искажено не яростью, а чем-то гораздо более острым — страхом.
— Никогда, слышишь, никогда больше так не делай, — его голос прозвучал низко и напряжённо, будто натянутая струна.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалась смесь испуга и непонимания.
— Как… «так»? Я не могла просто стоять и смотреть!
— Никогда не вставай между дракой и нами! — он почти крикнул, его пальцы сжались в кулаки, но не от злости, а от бессилия. — Мы сами разберёмся с любыми проблемами. Мы обучены это делать. А если бы он тебя задел? Если бы ты пострадала? — В его глазах мелькнула настоящая паника при одной только мысли.
Вместо ответа Хлоя вдруг ахнула и потянулась к его лицу.
— Ой, у тебя кровь!
И правда, из-под его правой брови сочилась алая полоска, медленно стекая по виску.
— Пустяки, — отмахнулся он, но она уже не слушала. Её пальцы осторожно коснулись его кожи вокруг раны, и он замолчал, застыв под её прикосновением.
— Так, пошли в дом, — распорядилась она, и в её голосе снова появились твёрдые нотки. — Вам нужно обработать раны. И вещи… ох, — она с огорчением окинула взглядом наши испачканные в пыли и крови новые рубашки, — теперь ещё и вещи в стирку.
Мы, как два послушных щенка, поплелись за ней внутрь. Она быстро собрала наши вещи и, пробормотав что-то про «магические моющие кристаллы», швырнула их в странного вида барабан, который тут же зажурчал водой. Мы переоделись в оставшиеся от вчерашнего дня простые штаны и футболки и уселись на диван, чувствуя себя не капитанами звёздного корабля, а провинившимися школьниками.
А она носилась над нами, как тревожная фея-мать. Сначала к Алику, с ваткой и какой-то ароматной зелёной мазью. Она склонилась над ним, её голубые волосы почти касались его щеки, а крылья образовывали над ними уютный шатёр. Я видел, как он напрягся, стараясь не смотреть на неё, глядя куда-то в стену, но его шея покрылась лёгким румянцем.
— Держись, может жечь, — прошептала она, нанося мазь, и её дыхание коснулось его кожи.
— Ничего, — выдавил он, сглотнув.
Потом она подошла ко мне. Моя губа была разбита куда серьёзнее. Она присела на корточки передо мной, и её запах — мёд, ночные цветы и что-то неуловимо-сладкое — ударил в голову. Её пальцы, нежные и прохладные, прикоснулись к моему подбородку, чтобы зафиксировать голову. Второй рукой она начала обрабатывать рану.
И в этом нежном, трогательном моменте, когда её забота окружала нас теплом, всё портил Алик. Вернее, не он, а мои собственные мысли. Если бы не он сидел напротив, если бы мы были одни… Глупые, опасные, навязчивые мысли.
Они лезли в голову, как воры. Мне хотелось обхватить её руку, которая держала моё лицо, прижать её ладонь к своей щеке. Затем — потянуть её к себе, обнять, почувствовать, как её крылья мягко обволокут нас обоих, и найти её губы своими, несмотря на боль.
Но вместо этого я сидел, впиваясь ногтями в собственные ладони, сжатые в кулаки. Я сидел неподвижно, как истукан, и лишь смотрел на неё. Смотрел на её припухшие от слёз ресницы, на ямочку на щеке, которая появлялась, когда она сосредоточенно выдыхала, на нежную линию шеи. И ненавидел себя за эту слабость и Алика — за то, что он был здесь, своим молчаливым присутствием напоминая о долге, дружбе и о том, что некоторые границы переступать нельзя. Даже здесь, на краю галактики, в доме
