Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная
И тут в дверь постучали.
И раздался четкий уверенный голос Эрмери:
— Ваше Величество, срочное донесение с северной границы.
В единый миг полные вожделения глаза изменились. Император без слов развернулся и вышел из кабинета.
Я от облегчения сползла на пол и разрыдалась — нервы ни к черту теперь.
И в момент моих сдавленных рыданий кто-то вдруг подал мне платок. Подняв голову, сквозь слезы увидела встревоженный взгляд серьезных серо-голубых глаз.
— Эрмери, — прошептала дрожащими губами.
— Император будет занят всю ночь, — произнес советник, — вам помочь подняться?
Я ухватилась за его руку, с трудом поднялась, едва стояла на дрожащих ногах, а потом, плюнув на все условности, обняла Эрмери и разрыдалась снова.
Опомнилась только тогда, когда советник подхватил меня на руки.
— Вы же ранены! — я попыталась высвободиться.
— Леди Лириэль, вы практически ничего не весите, дискомфорт мне доставляет лишь ваше сопротивление.
И сопротивляться я перестала, боясь, что его раны вновь откроются.
А потом все было как в сказке — мой герой нес меня на руках по тайным переходам, шагая с невероятной легкостью, словно я действительно была легче легкого. И от этого его спокойствия и успокаивалась и я.
Эрмери молча донес меня до моих покоев, опустил на пол и посоветовал:
— Выпейте успокоительное. Мне с одной стороны жаль, что вы оказались гораздо умнее прочих девиц, которых ваша тетушка селила в этой комнате, но с другой — я рад, что мне довелось узнать вас лучше.
И поцеловав мою холодную ладошку на прощание, Эрмери ушел.
* * *
В свою комнату я вернулась в жутко подавленном состоянии, Йоли, молча оглядев меня с головы до ног, сбежала в галерею, вернулась оттуда с алебардой (у кого только выпросила), и быстро заперла дверь.
Потом мы с ней молча и не сговариваясь, подтащили к двери мою дневную кровать — она казалась наиболее подходящим вариантом для фортификации. И стулья. И еще несколько предметов мебели.
А потом мы пили. Вкусненькое, красненькое… но я лично вкуса не чувствовала вовсе. Я думала о том, где проснусь завтра — дома в безопасности, или здесь, в этом аду.
* * *
Утро началось с протяжного полного страданий стона — я проснулась в этом аду.
И ад, судя по ощущениям, располагался непосредственно внутри моей головы.
— Йоли… — прохрипела я, пытаясь разлепить веки. — Скажи мне, что мы умерли и попали в рай, где нет Императоров, розовых ковров и афродизиаков.
— Мы живы, госпожа, — раздался бодрый, но шепотом, голос Йоли. — Но насчет рая не уверена. В дверь ломятся.
Я резко села. Точнее, попыталась, но комната сделала кувырок, и я рухнула обратно на подушки.
— Кто ломится? — простонала, прижимая ладони к вискам.
— Ее величество вдовствующая императрица. Она требует подробностей… гм… вашей ночи.
О боги. Тетушка. Она же уверена, что план сработал.
— Скажи ей, что я мертва. От восторга, — буркнула я.
— Уже. Она сказала, что принесла бульон для восстановления сил.
Мрачно посмотрела на дверь. Наша баррикада из дневной кровати, комода и стульев выглядела внушительно. Йоли сидела на верхушке этой кучи с алебардой наперевес, напоминая суслика в дозоре.
— Леди Лириэль! — визгливый голос тетушки просочился даже сквозь мебель. — Открой немедленно! Мне нужно знать, есть ли надежда на наследника!
Наследника. Ага. Сейчас я ей выдам наследника. Из пластилина слеплю.
Я сползла с кровати, путаясь в одеяле. Голова раскалывалась.
— Тетушка! — крикнула я, стараясь придать голосу томность, хотя звучало это как карканье простуженной вороны. — Ваш сын был… неутомим! Я не могу встать! Мне нужно… эээ… время на регенерацию!
За дверью воцарилась тишина. Видимо, тетушка переваривала информацию про "регенерацию".
— О, моя бедная девочка! — наконец, раздалось умиленное. — Конечно-конечно! Отдыхай! Я пришлю лекаря… нет, лучше я сама зайду позже!
Послышался удаляющийся стук каблуков.
Мы с Йоли выдохнули.
— Ушла, — констатировала служанка, сползая с баррикады. — Госпожа, вам нужно привести себя в порядок. Вы выглядите ужасно.
Йоли помогла добраться до ванной. Ледяная вода немного привела меня в чувство. Я посмотрела в зеркало — бледная, под глазами круги, на шее… И так жалко себя стало, до слез просто.
Мы вернулись в спальню, чтобы выбрать наряд. И тут…
Баррикада дрогнула.
Дневная кровать, комод и стулья с жутким скрежетом поехали по паркету, отодвигаемые невидимой, но чудовищной силой.
Йоли взвизгнула и выронила алебарду. Я схватила первый попавшийся предмет — тяжелую хрустальную вазу (пустую, слава богу).
Дверь распахнулась.
На пороге стоял Император.
Свежий. Выбритый. В безупречном черном мундире с серебряной вышивкой. Ни следа вчерашнего безумия, ни тени похмелья. Только глаза — холодные, синие, внимательные. И очень злые.
Он окинул взглядом нашу "крепость", валяющуюся на полу алебарду и меня с вазой в руках.
— Уютно, — произнес он ледяным тоном. — Я смотрю, вы готовились к осаде.
— К нашествию маньяков, — ляпнула я, опуская вазу. — Доброе утро, Ваше Величество. Как… эээ… северная граница?
Император шагнул в комнату, перешагнув через ножку стула. Дверь за ним захлопнулась сама собой, и баррикада, повинуясь взмаху его руки, отлетела к стене, освобождая проход.
— На севере все спокойно, — тихо сказал он, подходя ко мне вплотную. — Удивительно спокойно. Настолько, что Эрмери пришлось всю ночь сочинять новую стратегию захвата северных территорий, чтобы оправдать свой вчерашний визит.
Я сглотнула. Он знал. Конечно, он знал.
— Лириэль, — он взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Вчера вы спаслись благодаря Эрмери и вашей сказке о «Великой Любви». Вы сказали, что моя нареченная явится сегодня.
— Да… — прошептала я.
— Я проверил все списки гостей, прибывающих во дворец. Всех просительниц. Всех служанок.
Его палец скользнул по моей щеке вниз, к шее, задержавшись на миг.
— И знаете что? Ни одной темноволосой девы, подходящей под описание «великой любви».
Император плавно наклонился к моему уху, и я почувствовала запах того самого парфюма, смешанный с запахом опасности.
— У тебя есть время до обеда, Лириэль. Если твоя "брюнетка" не появится и не заставит мое сердце биться чаще… то мы продолжим прямо с того места, где нас прервали. И на этот раз никакой Эрмери тебя не спасет.
Он отпустил меня и направился к выходу.
Больной придурок!
* * *
Когда он ушел, я схватилась за голову, и игнорируя дикую боль, принялась вспоминать, когда и как именно появилась Оливия. И с ужасом вспомнила — ее опоили. Родной отец. Так уж вышло, что сама Лив происходила
