Сера - Калли Харт

Я не собиралась… так сильно.

Я застыла. Не понимая, почему моё тело требовало выждать…

— Пей, Саэрис, — выдохнул Фишер хрипло.

— Нет.

Нет, мне нужно было подождать.

— Ради всех богов, просто пей, — взмолился он.

И только тогда я поняла, что ничего у него не забираю.

Я отдаю.

Моргнув, я увидела, как чёрная татуировка под кожей Фишера сдвинулась, потекла вниз по его руке, словно вода. Она сомкнулась кольцом на его запястье и исчезла, перетекла в меня. Я почувствовала прохладное покалывание, оседающее в центре груди, под ключицами, но новую метку я едва заметила.

Мне был важен только мой партнер.

И кровь.

Когда я впервые потянула кровь Фишера, втягивая её из его запястья, я почувствовала, как между нами меняется течение. Как будто переворачивается море. Как только его кровь коснулась моего языка, во мне взорвался вихрь цвета и звука, тысяча фейерверков разом. Огонь ринулся по венам. Жар собрался между бёдер, поднимая по моему телу удовольствие такой силы, что мне захотелось закричать. Но я не могла, мне пришлось бы перестать пить, а…

— Блядь, Саэрис… — без воздуха, без мыслей, отчаянно. Голос Фишера был пропитан собственным желанием. Его следующие слова шли наперекор всему, что кричало моё тело:

— Хватит, Оша. Довольно.

И вдруг мы были в Зале Слёз.

Я оторвала рот от его запястья, тяжело дыша, будто меня облили ведром ледяной воды.

Зал Слёз…

Тысяча санасротцев, вставших на ноги, кричащих от восторга из-за моего голода…

Мой пульс несся в бешеном ритме, не желая слушаться.

Я повернулась к Кингфишеру. Его лицо… Боги. Его скулы вспыхнули румянцем под щетиной, зрачки поглотили зелень и ртуть. Грудь вздымалась часто и резко. Он бросил на меня взгляд из-под ресниц и первобытный голод в его глазах ударил физически. Он едва держал себя в руках. Если бы я прикоснулась…

— Даже не думай. Или я возьму тебя прямо здесь, — выдохнул он.

Святые.

Гребаные.

Боги.

— Браво! Браво! — Эрет вновь занял своё место в вершине звезды. Его аплодисменты перекрывали оглушённый рев толпы. Но я не обращала внимания на Хранителя Вечернего Огня. Я не могла оторвать взгляда от Фишера. Он от меня. Мы стояли, смотрели друг на друга, задыхаясь, натянутые, как две струны одного лука. То, что я чувствовала, было чем-то таким, чего я раньше не знала. Это было больше, чем желание. Этому не существовало слов.

Мы не спали вместе с тех пор, как я очнулась. Я всё ещё была больна после перехода и изранена после лабиринта в Гиллетри. Но сейчас…

Сейчас.

Боги, как же я нуждалась в нём.

— Свершилось! Она напилась! — Эрет повернулся к толпе, раскинув руки, будто пророк. — Она связана кровью. Связана, как и все мы. Теперь никто не может сомневаться в её преданности нашему народу.

О чём, к чёрту, он говорил?

Кингфишер протянул руку и осторожно провёл большим пальцем по моему подбородку: палец окрасился красным. Его грудь всё так же бешено вздымалась. Он всё ещё молчал.

— Коронуйте её! Коронуйте! — ревела толпа.

Я была пьяна. Плыла, тонула, проваливалась. Мне нужно было лечь.

И вдруг кто-то встал передо мной. Я оторвала взгляд от Фишера и ахнула. Я увидела Зал Слёз снова. На самом деле увидела, будто впервые. Фигуры, вышитые на тканях, извивались и танцевали, сверкая в факельном свете. Золотые и серебряные искры кружились в воздухе. Мрак исчез, открывая роскошную меблировку, картины на стенах, высокие вазы с ночными цветами по всему залу.

Вдруг Зал Слёз стал невыносимо прекрасным.

ГЛАВА 3 – Доза

КИНГФИШЕР

На её груди появилась новая татуировка: тонкая чёрная линия, тянущаяся от одного плеча к другому, прямо под ключицей. Просто линия, но в ней было что-то завораживающее. Когда она повернулась к залу лицом, она была ослепительна, её глаза сияли целой галактикой звёзд. И она сама была центром этой галактики. Меня и так тянуло к ней, но после того, что она только что сделала, она даже не понимала, что сделала, мой член был твёрже, чем когда бы то ни было, и я едва мог соображать.

Боги, это чёртово платье…

Пока Эрет поднимался по ступеням помоста, приближаясь к ней, я наблюдал, как Саэрис, широко раскрытыми глазами, впитывает происходящее вокруг, и я знал, что она чувствует. Эйфория текла и по моим жилам. Мне следовало быть осторожнее, когда я сказал ей пить. Она никак не могла знать, что произойдёт, если она замрёт, оставив клыки во мне, и не станет пить. Это была моя гребаная ошибка. Я должен был сказать ей. Должен был объяснить. Мой член пульсировал так неумолимо, что я едва развернулся обратно к залу.

Эрет достиг вершины ступеней и почтительно поклонился, низко склонившись перед моей парой. Саэрис едва заметила его. Бедная моя маленькая Оша ошеломлённо приходила в себя от последствий укуса, а вот я нет. У меня были годы опыта. Я умел отодвигать это опьянение в сторону. Делал я это нехотя, было приятно плыть рядом с ней по этому морю чистого блаженства. Но Эрет подбил её укусить меня не просто так. Скорее всего, он рассчитывал, что переживание выбьет её из сил. И что кормление Саэрис от меня притупит мои чувства и заставит меня отпустить внимание, но Эрет не знал меня. Он никогда не видел меня на поле боя. Никогда не приходил ко мне, когда я был заперт в лабиринте Малкольма. Он не имел ни малейшего понятия, кто я и на что способен, и потому не представлял, на какие чудовищные преступления я пойду, чтобы защитить свою пару.

Ублюдок поднял золотую диадему, которую держал в руках, и мягко водрузил её на голову Саэрис. Её веки дрогнули, когда она вновь начала приходить в себя, и моё восприятие обострилось до остроты клинка. Она была уязвима, а он стоял слишком близко. Слишком. Я ощутил, как во мне зазвенели нервы.

Терпение — прошептала ртуть.

С тех пор как Те Лена и Изабель работали вместе, чтобы вытянуть ртуть из меня, её шёпот стал менее отчаянным. Чище. Понятнее. Целительница и ведьма сделали то, чего ни одна из них не смогла бы добиться в одиночку. Тонкая жилка ртути, что оставалась во мне, больше не заставляла меня чувствовать, будто я держусь за разум одними ломкими ногтями. Впервые с тех пор, как она заразила меня в