Королевство когтей - Деми Винтерс
— Расскажешь мне о нем? — в ее голосе слышалась осторожность а, под ней, жгучая потребность узнать больше.
Разом сработали годы защитных инстинктов, намертво запечатав все воспоминания о Кристьяне. Рей молча уставился на свои сапоги, в душе проклиная себя. Почему он не может этого сделать?
— Прости, — пробормотала Силла.
Рей понимал почему она разочарована и видел лицемерие в собственных поступках. Разве не он только что заставил ее встать перед Уппрейсной? Раскрыть им свое настоящее имя? Но рана, оставленная потерей Кристьяна, слишком долго оставалась без присмотра. Он научился жить с этой тупой болью. Заговорить о нем сейчас — все равно что вскрыть ее ножом, снова обрекая себя на острую агонию.
Шорох сверху заставил Рея резко вдохнуть.
— Он здесь, — сказал он, покачав головой.
— Кто?
— Сова.
Боги, эта сова была не хуже ножа, она резала его без согласия. Силла подняла взгляд и ахнула, увидев сипуху, устроившуюся на ветке над ними.
— Однажды Кристьян спас сову, — услышал Рей собственный голос. Он отчаянно искал внутри себя то холодное, спокойное место. — Он заставил Харпу вправить ей крыло. Ловил мышей в полях, чтобы выкормить ее. Выхаживал, пока она не окрепла. В день, когда он выпустил ее на волю, он выглядел самым счастливым человеком на свете.
Грудь словно раскололась надвое, боль и горе хлынули наружу.
— После похорон я пришел сюда, чтобы напиться до беспамятства. Но потом поднял голову и увидел сову… и мне показалось, будто он здесь, со мной. Понимаю, звучит безумно.
Глядя на птицу, Рей чувствовал все разом: яркую, режущую вину за то, что подвел брата; горечь от того, что схоронил последнего из своего рода; тьму, которая преследовала его по пятам целый год после. Лишь бросившись с головой в работу Уппрейсны, он смог выбраться из нее. Он брался за любые задания, какими бы опасными они ни были. Выстроил вокруг себя стены — высокие и неприступные, — чтобы больше никогда не переживать подобного.
Как он мог забыть? Он едва пережил это.
— Ты поверишь, если я скажу, что однажды сова провела меня через Искривленный сосновый лес? — голос Силлы звучал быстро и возбужденно, но для Рея звук шел будто из-под воды. До него долетали лишь обрывки фраз: «таверна «Совиное дупло»», «знак богов», «свела нас вместе».
Слова почти не проникали в сознание. Рей смотрел на сову, раздавленный воскресшей болью. Это было хуже любой раны, полученной в бою. Хуже всего, что можно вообразить. И в этот миг Рей понял, зачем здесь эта сова.
— Напоминание, — пробормотал он. Склонившись к коленям, он запустил пальцы в волосы. — Я не переживу этого во второй раз.
— Что с тобой, Рей? — в ее голосе звучала эта проклятая забота. — Ты можешь мне сказать.
Рей вскочил на ноги и принялся мерить землю шагами. Почему это так трудно? Она только что стояла перед полным медовым залом и рассказала свою правду. Почему он не может сделать то же самое?
Не могу! кричало все внутри. Не переживу.
— Если бы ты поделился хоть малым, — снова попыталась она. — Я знаю, это из-за Кристьяна. Поговори со мной, Рей. Расскажи о нем. Это может помочь. Я знаю, что его потеря потрясла тебя до глубины души…
— Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь.
Ее глаза стали огромными темными озерами, и Рей заставил себя отвернуться.
— Что это значит?
— Я не знаю!
Слова прозвучали громко и резко. Когда она отшатнулась, он возненавидел себя. Он чувствовал ее взгляд. Чувствовал, как она обдумывает смысл его слов. Почувствовал момент, когда она поняла: речь уже не о Кристьяне, а о чем-то совсем ином. Рей обернулся и встретился с ней глазами. Заметил вспыхнувший в них огонь.
— Ты говорил, что в твоем желании быть со мной нет ни капли сомнения, — бросила она вызов, поднимаясь на ноги.
— Одного желания мало.
Силла пристально посмотрела на него.
— И что это должно значить?
Самопрезрение Рея достигло новых высот. Как объяснить ей, что он хочет ее так сильно, что мысль о ее потере приводит его в ужас? Как сказать, что люди, которых он любит, никогда не задерживаются в этом мире надолго? Что он не переживет это снова? Рей никогда не был мастером слов. И сейчас чувствовал себя загнанным зверем — отчаявшимся и огрызающимся.
— Я позволил этому зайти слишком далеко. Нужно было остановить все раньше.
Он приготовился к слезам. Приготовился к тому, что она развалится на куски. Но Силла лишь скрестила руки на груди.
— Нет, — сказала она, и ее взгляд был непоколебим. — Я вижу, что ты делаешь, и не принимаю этого. Ты пытаешься отпугнуть меня, Рейнир Гальтунг, и, к твоему сожалению, я тебе этого не позволю.
С этими словами она развернулась и начала спускаться с холма. Рей смотрел ей вслед, лишившись дара речи.
Она видела его насквозь — смотрела сквозь уродливые слова, в самую суть. Он чувствовал себя обнаженным. Уязвимым. Боги, ему следовало знать, что от нее не скрыться.
Гнев, который он увидел на ее лице, стал откровением; он зажег тепло в его онемевшей груди и вернул к жизни. Вот что значит, когда о тебе действительно заботятся. Она видела его целиком и не отворачивалась. Была мягкой, когда ему требовалась нежность, и яростной, когда он сам не мог быть сильным.
Из всех воинов этого королевства она каким-то образом выбрала именно его. Силла будет бросать ему вызов на каждом шагу. Будет сводить его с ума. Но теперь Рей понял: она будет сражаться за него. Сражаться за них.
Его тело задрожало, когда до него дошло. Из-за этой застарелой раны он мог потерять лучшее, что когда-либо с ним случалось. Боги, ну и дурак же он. Дурак, которому предстоит много работы.
Но сначала змеи.
Нехотя он поплелся за ней следом.
Глава 62
Суннавик
В угольно-черных глазах Аны, которые смотрели на Сагу с пергамента на доске для рисунков, читалась улыбка. Сага вздохнула, отложила рисунок на скамью и подошла к окну. До рассвета оставались часы, за окном была абсолютная тьма. Сага всматривалась в нее, и сердце болезненно сжималось.
Вспышка света. Звезда прочертила небо и погасла в темноте.
— Ана, — прошептала Сага, чувствуя, как скорбь и тошнота борются внутри нее.
Затем, как это часто случалось после казни, перед мысленным взором возник последний образ
