Лезвие бритвы - Энн Бишоп

Он — лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Он вернулся со встречи, воняя той вонючей шлюхой, которая висела на нём после его последнего выступления. И что он сказал, когда я обвинила его в том, что он спал с ней? «Не будь такой провинциалкой, Элейн. Человек моего происхождения имеет право на развлечения вне домашнего уюта».

Так вот кто я такая? Удобство? Кто-то чтобы трахнуть, если развлечение недоступно?

Неужели это он подарил ей то уродливое кольцо из белого золота с бриллиантами, которым она так сверкала? Может быть, поэтому она бросала на меня хитрые взгляды, потому что Николас не подарил мне ничего с блеском? Боги, он даже не предлагает помочь заплатить за еду, которую он ест, а у этого человека дорогие вкусы. Ничего, кроме самого лучшего для Николаса.

Но мама улыбается мне. Она всё улыбается и улыбается, так рада видеть меня с таким мужчиной, как Николас Скретч. Но её глаза не улыбаются. Они никогда не улыбаются; не так, как они улыбаются, когда она смотрит на Лео.

Я ей не нравлюсь. Она пытается скрыть это, и в течение стольких лет я верила, что причина, по которой я ей не нравилась, заключалась в том, что во мне чего-то не хватало. Я подумала, что если бы я могла быть тем, кем она хочет, делать то, что она хочет, она одобрила бы меня так же, как она одобряет Лео. Но она этого не сделает, потому что я ей не нравлюсь, и она меня не любит. Я не уверена, что она когда-либо меня любила.

Иногда мне кажется, что её грудь сделана изо льда, и ей приходится оставаться эмоционально холодной, чтобы скрыть запах гниющего сердца.

«Что такой мужчина, как он, делает с такой женщиной, как она?»

«Не знаю, что он в ней нашёл».

Когда я начала задавать себе те же самые вопросы?

Я слышала, как Николас говорил по телефону. Я не слышала другой стороны разговора, но того, что он сказал, было достаточно.

Таисия будет испытывать нехватку продовольствия — зерна, муки, я не знаю, чего ещё. Почему? Потому что фермерская ассоциация продаёт свой урожай Николасу, который отправляет его в Кель-Романо, потому что еда равна победе, что бы это ни значило. Но здесь некоторые семьи не смогут позволить себе буханку хлеба, если, конечно, есть на что купить.

Как может не быть чего-то столь же простого, как хлеб?

«Намида только для людей». Думаю, я поняла, какие люди будут на первом месте.

Я всегда хотела любви и одобрения моей матери. Я так и не получила ни того, ни другого, но она позаботилась о том, чтобы держать меня под каблуком достаточно, чтобы я продолжала пытаться получить их. Единственный раз, когда я действовала для себя, единственный выбор, который она не смогла контролировать, был, когда я влюбилась в Монти, и мы съехались вместе. В наказание мать несколько месяцев не разговаривала со мной. Это были самые счастливые месяцы в моей жизни.

Боги! Я нашла мешок с драгоценностями внутри Медведя Бу. Лиззи упомянула, что играла в больницу, а Медведю Бу нужна операция, но Лео отмахнулся, а я слишком много выпила после ссоры с Николасом, который отправил меня домой раньше, потому что, по его словам, я устроила сцену. Но по тому, как эта мерзкая сучка смотрела на меня, когда он провожал меня, я поняла, что он собирался переспать с ней сегодня вечером.

А ещё Лиззи израсходовала весь лейкопластырь на этого проклятого медведя…

Ювелирные изделия. Мне хотелось верить, что это стекло, что-то, что Лиззи где-то подобрала. Мне хотелось верить, что она спрятала их внутри Медведя Бу после того, как Лео рассказал ей историю о том, как он прятал вещи в своих игрушках, когда мы были детьми, чтобы мама не нашла то, что он хотел сохранить в секрете.

Но это уродливое кольцо из белого золота с бриллиантом в мешке.

И я вспомнила, что Лео прятал в моих игрушках вещи, особенно те, которые могли доставить ему серьёзные неприятности, если бы кто-нибудь узнал, что они у него есть.

Он поступил точно также с Лиззи?

Лео и Николас. Воруют ли они во время пожертвований, которые люди делали для движения HТЛ? Они работают вместе, или Николас не знает, что Лео использует его?

Лео использует Николаса? Или Николас использует всех нас?

Я вышвырнула Николаса Скретча на его жалкую задницу. Я собрала его вещи и поставила их перед дверью квартиры. Он слишком хорошо осведомлён о своей репутации, чтобы позволить себе кричать через дверь. Вероятно, поэтому Лео появился немного позже, «чтобы вразумить меня».

Лео потел и пытался осмотреться, явно не показывая этого.

Три догадки, почему он действительно хотел увидеть Лиззи.

Позвонила мать. Мне не следовало отвечать, когда я была так зла и напугана. Она начала нападать на меня со своей холодной критикой, и я набросилась на неё, крича, что знаю всё о закулисных сделках и собираюсь рассказать всему грёбаному миру, что Николас Скретч был лжецом и вором, и я могу это доказать.

Потом я повесила трубку и поняла, что натворила. Она расскажет Лео. Конечно, она так и сделает. И Лео придётся избавиться от этой проблемы, чтобы остаться в кругу доверенных лиц Николаса.

И ему нужно будет решить эту проблему, чтобы добраться до Лиззи и вернуть драгоценности, которые он спрятал в Медведе Бу.

Я не позволю этому случиться, потому что он передаст её матери. Позволить маме растить Лиззи? Никогда.

Нельзя доверять полиции. Я видела их слишком часто на выступлениях и мероприятиях Николаса. Никому нельзя доверять. Кроме Монти. Нужно добраться до Монти. Он будет знать, что делать.

ГЛАВА 57

День Луны, Майус 28

Пока Лиззи спокойно спала на односпальной кровати в квартире, Монти сидел на закрытом унитазе и читал записи, сделанные Элейн в розовом дневнике с золотыми звёздочками. Был ли вид дневника хитрым выбором с её стороны или бессознательным возвращением к той девушке, которой она была?

О'Салливан был прав: записи были напыщенной речью, криком несчастья с парой кусочков информации, которые были бы отклонены. Ничего, за что стоило бы умереть.

Если бы эта фермерская ассоциация не ухватилась бы за большую прибыль, взвинтив цены и заявив о нехватке урожая слишком рано, никто бы не узнал, пока действительно