Алинкин цветочек - Юлия Серьга

— Ничего не просто! — он вскочил, раскрасневшийся, злой. — Ты вообще молчи, поняла? Не лезь в мою жизнь!

— Петя! — я дёрнула его за руку. — Успокойся!

— Она первая начала! — рявкнул он, вырывая руку.

Светка побледнела, встала, молча собрала свои вещи. Колян поднялся следом.

— Я её провожу, — сказал он тихо.

— Свет, подожди! — я бросилась за ней. — Светка, не уезжай!

Она обернулась уже у калитки. В глазах стояли слёзы.

— Алин, я не знаю, зачем ты с ним, — сказала она жёстко. — Но меня в это не впутывай. Сама разбирайся.

— Можно я с вами? — вырвалось у меня.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом на дом, где орал Петя уже на Серёгу.

— Если хочешь — поехали, — тихо сказала она.

Я уже шагнула к калитке, но тут сзади раздалось:

— Алина!

Петя стоял на крыльце, бледный, с безумными глазами.

— Ты уходишь? — спросил он. — Бросаешь меня?

— Петь, ты наговорил ей...

— Я дурак, — перебил он. — Я выпил лишнего, прости. Пожалуйста, не уходи. Мы же только начали. Я люблю тебя.

Я смотрела на него, на его несчастное лицо, и сердце разрывалось. Светка ждала у калитки.

— Алин, — позвала она.

— Свет, я... — я закусила губу. — Я останусь. Поговорю с ним. Ты не обижайся.

Она покачала головой, но спорить не стала. Только бросила напоследок:

— Смотри, сама.

И ушла с Коляном в темноту.

---

Мы остались вчетвером: я, Петя, Серёга и Оксана. Петя больше не пил, сидел рядом, виновато заглядывал в глаза, гладил по руке.

— Прости меня, — шептал. — Я правда не хотел. Светка просто... она как-то неправильно сказала, я и вспылил.

— Она моя подруга, — тихо сказала я.

— Знаю. Я дурак. Больше не повторится. Честно.

Мы сидели у костра, пекли картошку, слушали караоке из телефона, пели песни, и постепенно обида таяла. Петя обнимал меня, целовал в висок, шептал нежности. Я оттаивала.

В доме растопили печь — старую, кирпичную, которая гудела и выбрасывала искры в ночное небо. В домике стало тепло и уютно. За окнами выл осенний ветер, а здесь пахло деревом и теплом.

Когда стемнело окончательно, стали укладываться спать. Серёга с Оксаной ушли в маленькую комнату, а нам с Петей отдали диван в большой.

Я легла не раздеваясь и сжалась в комок. Вспомнила ту ночь в палатке, его руки, боль, страх. Сердце забилось часто-часто. Сейчас начнётся. Опять.

Петя лёг рядом, накрыл нас обоих одеялом, обнял... и замер. Просто лежал и гладил меня по спине, медленно, успокаивающе.

— Спи, моя хорошая, — прошептал он. — Я рядом.

Я не поверила сначала. Ждала, что он начнёт приставать, но он только дышал ровно и тепло. И я расслабилась, уткнулась носом в его плечо, вдохнула запах дыма и мужского одеколона.

— Петь? — позвала шёпотом.

— Мм?

— Ты правда меня любишь?

Он повернулся, поцеловал в лоб.

— Правда. Спи.

И я заснула, спокойно, без страха, чувствуя себя защищённой.

А утром проснулась и поняла: я снова в него влюбилась. По-настоящему. И надеюсь, что в этот раз всё будет по-другому.

---

После той дачи наши отношения с Петей закрутились по-настоящему. Мы встречались почти каждый день: гуляли по парку, ходили в кино, сидели в кафешках. Он дарил мне ромашки, сорванные с городских клумб, и говорил, что я самая красивая. Я снова летала на крыльях и думала, что всё плохое осталось позади.

А потом он начал звать меня к себе в общежитие.

— Алин, приходи, — говорил он по телефону. — Посидим, фильм посмотрим. У меня компьютер мощный, кино в хорошем качестве покажу.

Я стеснялась, но любопытство и желание быть рядом пересиливали.

Общага оказалась старой облезлой девятиэтажкой с вечно сломанным лифтом и запахом капусты на лестничной клетке. Комната Пети была маленькой, на двоих с каким-то молчаливым парнем, который вечно пропадал неизвестно где. Узкая кровать, шкаф, стол и главное сокровище — огромный компьютер с монитором, который занимал полстола.

— Проходи, — Петя усадил меня на стул, а сам устроился за компом. — Сейчас я тебе такое покажу!

Я думала, мы будем фильм смотреть, но он включил какую-то игру. Стрелялки, монстры, взрывы — я ничего не понимала, но старалась делать заинтересованный вид.

— Садись рядом, — он подвинул меня поближе, и я оказалась по левую руку от него.

Так и повелось. Каждый раз, когда я приходила, он включал игру. Я сидела слева, пила чай, который сама себе наливала на общей кухне, и смотрела, как он рубится с монстрами. Иногда он что-то объяснял, но чаще просто молчал, или матерился уставившись в монитор.

— Петь, может, просто посидим, поговорим? — робко предложила я однажды.

— Ага, сейчас, — буркнул он, не оборачиваясь. — У меня рейд, не видишь?

Я замолкала и смотрела на экран, где его персонаж бегал по виртуальным подземельям.

Сначала мне казалось, что это нормально — у людей есть увлечения. Потом я заметила, что Петя во время игры меняется. Он сжимал кулаки, покусывал губы, а когда что-то шло не так — начинал материться и с силой бить по столу.

— Чёрт! — крикнул он однажды, и его кулак с грохотом опустился на столешницу.

Я подпрыгнула на стуле.

— Петь, ты чего?

— Да босс этот, зараза, никак не убивается! — рявкнул он, продолжая долбить по клавишам.

Я посмотрела на стол — там уже были заметные вмятины. На стене рядом тоже виднелись следы от ударов. А на системном блоке красовалась глубокая царапина.

— Ты… ты часто так? — осторожно спросила я.

— Не мешай, — отмахнулся он.

Мне стало страшно. Я сидела слева и вдруг поняла, что это не просто так. Справа от него, у стены, было ещё опаснее — там он мог заехать кулаком в стену или в монитор. А слева я хотя бы могла отодвинуться.

Я смотрела на его напряжённую спину, на руки, которые то нежно гладили мышку, то сжимались в кулаки, и думала: "А что, если однажды он заедет не по столу, а по мне?"

Но сразу же гнала эту мысль. Он же любит меня. Он просто устает, у него стресс. Он ищет работу, на учёбе зачёты сдавать надо…